В когтях судьбы

Глава 13. Август

Я то погружался в забытьё, то вновь возвращался к реальности. Холод сменялся жаром, потом меня куда-то понесли, и каждое встряхивание усиливало боль. Казалось, что моё тело — это сплошной узел боли, и ни один участок его не избавлен от страданий. Лишь голос Риджины, тихо уверяющий, что всё будет хорошо, был моим якорем в этом мире под Солнцем. Когда наконец тряска закончилась, и меня уложили на что-то мягкое и прохладное. Я почувствовал облегчение, которое тут же сменилось новым приступом боли, но более терпимой. Меня чем-то обтирали, что-то вливали в горло заставляя кашлять, всё это казалось не настоящим, видением, кошмаром. голос Риджины был для меня надеждой и утешением. Она говорила всё это время, пока я боролся с неизбежным и пытался удержаться на грани сознания. Я знал, что она рядом, и это придавало сил. Несмотря на мучения, я понимал, что не один, и это помогало продолжать борьбу. Ее уверенность в том, что всё будет хорошо, становился маяком в этой кромешной тьме, через которую мне предстояло пройти. Каждая секунда растягивалась в вечность, и я не знал, сколько их прошло, пока меня мучила боль. Я держался за голос Риджины, как утопающий за соломинку, ведь это была моя единственная связь с миром, который ещё имел смысл. Через какое-то время боль начала проходить, а жар отступил и я провалился в сон.

Я очнулся медленно, словно всплывая из глубин воды, и увидел, как сквозь полуприкрытые шторы на потолок пробиваются крошечные лучи света, наполняя комнату мягким сиянием. Рядом, на кресле, дремала Риджина, и я залюбовался её лицом, мирным и спокойным во сне. Распущенные волосы струились по её плечам, длинные ресницы дрожали, а губы были чуть приоткрыты. Она была укутана в шаль поверх домашнего платья. Весь остальной мир словно исчез, оставив её дивный образ. Тишину комнаты нарушало лишь размеренное дыхание Риджины, создавая ощущение мира и гармонии. Она не покидала меня во время болезни; её поддержка ощущалась в мягких прикосновениях, греющих словах поддержки, и мимолётных прикосновениях губ, которые я воспринимал как нежные поцелуи. В памяти мелькали эпизоды последних событий, в особенности пронзающий страх перед тем, как я погрузился в небытие: страх за Риджину, ненависть к тем, от кого не смог её уберечь.

Я попытался пошевелиться, но тело отозвалось слабой болью и тяжестью, не желая мне подчиняться. Я сглотнул, ощущая во рту привкус лекарств и чего-то травяного. Голова закружилась от слабости. Услышав мои попытки, Риджина вздрогнула, её ресницы дрогнули, и она открыла глаза.

— Слава Солнцу и Луне, ты очнулся, — произнесла она охрипшим голосом, пересев ко мне на кровать и коснувшись лба.

— Неужели Ваше Высочество стало сиделкой своему стражу? — мягко улыбнулся я, восхищаясь её красотой после сна, готовый отдать всё лишь бы видеть её всегда такой.

Её ответная улыбка и глаза, блестящие влажной поволокой, рассказали о долгих часах бодрствования.

— Как я могла оставить тебя одного, когда ты был так близок к тому, чтобы уйти? — её голос дрожал. — Как ты себя чувствуешь?

— Как после того, как по мне пробежалось стадо лошадей, — ответил я иронично, скрывая ту боль, что ещё оставалась.

Риджина тихо засмеялась, но её глаза остались серьёзными. Ловко поправив одеяло, будто оно могло защитить меня от всего зла в мире, она сказала.

— Сколько я был без сознания?

— Почти неделю, — медленно ответила она, поправляя шаль.

— Как Алан? Его сильно придавило экипажем?

— Ничего серьёзного: пара царапин и ушиб рёбер. Он возглавлял наши поиски. И по-моему у Камилы к нему возникли чувства, после того как он закрыл его своим телом.

— А у Алана? — удивился я новости.

— Он был занят беспокойством о тебе, не замечая флирт, — пожала плечами она.

— Я ощущал тебя рядом всё это время, — прошептал я, улыбаясь. — Как тебе позволили находиться тут?

Риджина наклонилась, её волосы щекотали моё лицо.

— Кто может запретить мне быть рядом, когда ты — половина моего мира? — мягко ответила она, её губы почти касались моего уха, заставляя меня взволнованно вздрогнуть.

— Хоть я был готов отправиться во Тьму, но я помню твои обещания в хижине, — сказал я.

— И какое же, — отстранившись она серьезно на меня посмотрела.

— Про бесчисленные поцелуи, — ответил я серьёзно.

— Ах, это… — Риджина улыбнулась. — Думаю, мне придётся сдержать своё обещание.

— Я приму это как выздоровительный курс, — добавил я полушутя, подмигнув.

Риджина на мгновение замерла, словно взвешивая мои слова, затем, наклонившись, коснулась моих губ коротким поцелуем.
— Так я долго буду поправляться, — сделал я расстроенный вид.
— Раз ты теперь придаешь этому такой терапевтический эффект, — улыбнувшись, заметила она, — дозу нужно увеличивать постепенно.
— Боюсь, так я не захочу выздоравливать вовсе, — ответил я, смотря на неё с улыбкой.

— Тогда может мне стоит оставить поцелуи в качестве награды за выздоровление, — сделала она задумчивый вид.

— Значит, теперь каждый шаг на пути к выздоровлению будет вознаграждаться? — протянул я, с насмешкой глядя ей в глаза. Она кивнула. — Тогда я решительно настроен чаще попадать в такие неприятности, — произнёс я с притворной серьёзностью.
Риджина склонилась ближе, её тёплое дыхание коснулось моего лица.
— В таком случае придется тебя закрыть в комнате и не выпускать, — прошептала она. — Возможно, это будет единственным правильным решением.
Я ответил ей шутливым взглядом.

— Возможно, я и не против всегда быть в плену, — немножко смутившись, ответил я, глядя в её глаза.

— Знаешь, а ведь это не так уж и плохо, — задумчиво сказала она. — Такое заключение может иметь свои преимущества.

Я поднял брови, подыгрывая её настроению.

— О, и какие же, например? — спросил я, демонстрируя неподдельный интерес.

Она улыбнулась, ухватила меня за руку и посмотрела так, словно видела насквозь.

— На самом деле… — она на мгновение замолчала, изучая моё лицо, — в таком положении можно наконец-то забыть обо всём лишнем.