В кольце Единого

Однажды в Хоббитоне

Как-то раз совершенно неканнонично спокойный и миролюбивый Мелькор бродил по Средиземью, любуясь плодами песенных трудов, своих и собратьев. Красота кругом стояла, не первозданная, конечно, так как много правок требовала, но вот когда уже пробудились и эльдар, и атани, просто глаз не оторвать было от прелести невиданной.

Вытянулся Мелькор среди холмов бархатистых да лесов шумящих, огляделся по сторонам. Где-то недалеко Йаванна облагораживала долины цветами да ягодами, чуть далее Аулэ проверял работу учеников своих по устройству городов, издали доносился слившийся в унисон смех Нэссы и Тулкаса, да на фоне топот копыт Нахара отзывался, да рог Ороме, объезжавшего окрестности, пел.

Величием и могуществом наполнен был этот мир, где всё живое в связке со стихиями их породившими, звучало, гремело, пело, звенело и бряцало. Вроде и разрозненные звуки, а всё одно в единый мотив сплетаются, хоть и не стройный, зато крепкий и звучный. Такому и не захочешь, а подпоёшь.

Величественным и могучим выглядел и сам Мелькор, стоявший на тверди земной в полный рост. Не принял он обличия зримого, принятого у эрухини, лишь морозной дымкой да огненной густотой виден он был.

И проезжал как-то хоббит по тому самому пути, где находился сейчас вала. Вёз он с собой эля бочонок да обоз пшеницы, только не использовал он для труда нелёгкого живности, а сам своими силами тащил телегу. А как добрался он до возвышенности, изнемог. Не идёт путь дальше. На сердце как-то неспокойно стало, будто чувство не своё под кожу лезет. И холод пробежался по телу хоббита, а голову жаром обдало. Жуть в общем. Необъяснимое какое-то явление. Затрясся он весь, оставил телегу да и по карманам зашарил в поисках трубки, чтобы закурить и успокоиться, но руки тряслись так, что не находил он её. Запрыгал он на месте, завертелся, думая что обронил по пути. Начал причитать на самого себя, да не со злобой, ведь из народца он миролюбивого, зато требовательного и обязательного. Вот и ругал себя за невнимательность и глупую поспешность. И страх свой поносил, хотя бояться не перестал. Может и правда какая опасность рядышком поджидает?!

А Мелькор тем временем, оглядев окрестность, спустил взгляд на суматошность, донёсшуюся до него. Стоял он на том самом месте, где хоббит остановился, и поглядел на крошку, что под ним прыгала и что-то верещала.

- Почему этот камешек пищит,- удивился он вслух на валарине,- Разве они умеют?

Тут же к нему приблизилась улыбающаяся Йаванна, которая узнала крошку, что была подле Мелькора, погружённая в свои заботы.

- Ах, это ведь хоббит,- улыбнулась она, протягивая тому руки.

- Хоббит,- удивился Мелькор, с сомнением поглядев на пищащий камешек.- Ещё одно твоё творение?

- Не моё,- отозвалась она, зардевшись,- Но они очень ценят и любят всё то, что я создаю.

Йаванна бережно подняла хоббита на ладони и вознесла его к их с Мелькором лицам. Бедный хоббит аж замер от такого. Страх вроде ещё и был, только к нему теперь и другие чувства примешивались, главное из которых было – любопытство, свойственное некоторым особенно отважным хоббитам. Он перестал причитать, а внимательно взирал на едва различимые фигуры валар. А те приглядывались к живому существу со своим интересом.

- Такой крохотный,- поразился Мелькор с ноткой благоговения,- Как ты их различаешь?

- Просто чувствую,- легко отозвалась Йаванна, с которой лился всеоживляющий свет, заставивший хоббита преобразиться,- А ты разве не чувствуешь свои творения? Не имеешь с ними связь?

Мелькор усмехнулся, и воздух вокруг него заискрился морозцем.

- Ты бы ещё Манвэ спросила б, чувствует ли он свой ветер,- произнёс он.

- Я всё слышу,- донеслось до их слуха по ветру.

Йаванна и Мелькор переглянулись между собой и засмеялись, а хоббит, ощутив мягкий ветер, растрепавший его волосы, улыбнулся. Страх вовсе покинул его, и он пребывал в ощущении покоя и удивительной гармонии. Прохладный ветерок перемежался с тёплыми потоками солнечного света.

- Что за крохотные человечки,- произнёс Мелькор,- И как они тут уживаются?

- Очень хорошо,- произнесла Йаванна,- Я порой наблюдаю за ними, когда они взывают ко мне. Их жизни просты, размеренны, зато они придумывают множество интересных вещей, так что даже Аулэ иногда их навещает.

- Крохотные камешки,- подвёл итог Мелькор, рассмотрев хоббита,- А как же народец Аулэ? Они общаются?

- Изредка может и сталкиваются по одиночке, но нет, они не знают друг друга,- вздохнула Йаванна.- А если бы узнали, представь, как их жизни тогда бы изменились!

- Чьи жизни изменились,- отозвался Аулэ, возникший возле родичей, рассматривая предмет их разговора,- О, эти крошки!

- Говорю же,- произнёс Мелькор,- Камешек!

- Дивные существа, да какие талантливые,- с гордостью произнёс Аулэ, будто хоббиты в его великих кузнях денно и нощно обитают,- Иногда что придумают, так я жалею немного, что не могу их к себе забрать. Зато вдохновением великим их души наполняю, да ремёсла потихоньку подбрасываю.

Хоббиту на ладони Йаванны стало скучно. Он не мог слышать голосов и слов валар, только ощущать силы, что окутывали его мягкой дымкой благодати. И каждая сила дарила что-то своё, свойственное исключительно ей. Хоббит даже растерялся немного, но, чтобы собраться с мыслями, всё-таки нашёл трубку во внутреннем кармашке жакета и выудил её наружу.