В конце истории подала в отставку - 2

Пролог

Проклятые земли.

Даже спустя годы после окончания войны это место продолжало оставаться мёртвым. Здесь не росла трава, не пели птицы, и даже ветер, казалось, обходил эти руины стороной. Словно боясь потревожить покой того, кто когда-то властвовал над миллионами чудовищ.

Королевство Демонов пало.

Я лично приложила к этому руку. Здесь остались лишь почерневшие скалы, глубокие ущелья, заполненные ядовитым туманом, а также одинокий полуразрушенный чёрный замок, возвышающийся над безжизненной пустошью. Подобно надгробному камню на могиле целой эпохи.

А я… Я прекрасно помнила дорогу.

До сих пор.

Каждый шаг. Каждый поворот. Каждую трещину в каменных стенах этого проклятого места. Воспоминания, которым уже несколько лет, намертво врезались в мою память, словно осколки клинка. Поэтому я помнила всё и даже больше… Например, то, что именно я вонзила свой меч в сердце Короля Демонов.

Я, обычный адъютант, а не какой-либо рыцарь, герцог или даже король. Но люди предпочитают об этом молчать. Даже сейчас главный герой войны – герцог Герман Дукас. Ведь для большинства людей такой расклад правильный, удобный и логичный. А правда? Ну… Она не нужна.

Так решили другие, но не я.

Мы шли молча.

Гэбриел не задавал вопросов, не спорил и не отставал. Мужчина, обычно всегда весёлый и игривый, в тот раз был хмур и серьёзен. Он знал, если я привела его сюда, значит, это нужное место и на то есть причина. Да… Именно эта причина была настолько весомой, что я сама до конца не могла поверить в то, что мы собирались совершить.

Но отступать нельзя.

Уже нельзя…

– Почти на месте, – произнесла я, когда мы вошли в тронный зал.

Когда-то это помещение внушало ужас одним своим видом. Огромное, мрачное, заполненное тенями и отголосками криков тех, кому не посчастливилось оказаться здесь навечно. Но сейчас… Сейчас от былого величия остались лишь руины. Разрушенные колонны, заржавевшие доспехи монстров, из-под которых иногда были заметны обглоданные кости, а также осыпавшиеся стены и потолок, готовый обрушиться в любой момент, похоронив всё вокруг…

Но самое главное находилось в центре зала.

Каменная гора, больше похожая на бесформенный саркофаг, возвышалась над полом, словно зловещий алтарь. Она была усеяна мечами, подобно дикобразу с иглами. Десятки, а может быть, сотни клинков были воткнуты в гору со всех сторон. Это были мечи тех, кто когда-то пытался сразиться с Королём Демонов. Тех, кто выжил, а также тех, кто проиграл.

Их оружие стало частью могилы их же убийцы. Как знак того, что месть всё-таки достигла цели. А также каждый желал убедиться, что чудовище, против которого бились столько лет, никогда более не восстанет из мёртвых. Где-то в этой груде ржавого железа имеется и мой клинок. Но вряд ли я найду его, даже если очень постараюсь.

И всё же, я здесь…

Жуткая ирония.

– Приступаем, – коротко бросила я, останавливаясь у подножия каменной глыбы.

Гэбриел молча кивнул. Он запустил руку в пространственную сумку и извлёк оттуда огромное драконье яйцо, которое ещё несколько дней назад исполняло роль защитного барьера в магической башне. Его скорлупа переливалась в темноте, излучая слабое, едва заметное сияние. Отголосок жизни, которая так и не смогла зародиться. Пустая яйцеклетка. Обычный сосуд, но готовый принять в себя нечто иное.

Маг аккуратно, почти благоговейно, водрузил яйцо на вершину окаменевшей могилы. Прозвучал глухой стук, что эхом разнёсшийся по пустому мрачному залу.

Убедившись, что яйцо закрепилось на своём месте, я вытянула ладонь в его сторону.

Однако Гэбриел тут же перехватил её, заставляя меня на миг остановиться. Его пальцы были тёплыми, несмотря на окружающий нас гнетущий холод, царивший в этих стенах. Мужчина встретил мой взгляд и в его голубых, словно зимнее небо, глазах читалась неподдельная тревога.

– Джей, ты уверена? – тихо, почти шёпотом, спросил он. – Если мы начнём, пути назад уже не будет. Я могу сделать всё сам, а тебе не придётся марать руки и пятнать своё доброе имя. Я не хочу, чтобы ты…

– Нет, – ответила ему, при этом мой голос прозвучал низко и даже злобно. Сама не ожидала, что в нём будет столько ярости, поэтому поспешила добавить: – Ради спасения человечества я пожертвовала всем, что у меня тогда было… Свободой, молодостью, мечтами, надеждами на нормальную жизнь. Ты и сам это прекрасно знаешь, Гэбриел. Я отдала им всё. Но они посчитали, что этого мало. И теперь они решили отнять моё крохотное счастье… Наш мальчик… Он…

Губы задрожали, и я замолчала, плотно стиснув зубы, чтобы сдержать бурю эмоций. Но уже через мгновение я уверенно подняла на него взгляд и спокойно произнесла:

– Я иду до конца.

Гэбриел несколько секунд смотрел на меня, а потом на его губах появилась та самая мягкая, понимающая улыбка, которую я так хорошо знала.

– Хорошо, – произнёс он, поглаживая мою ладонь и не отпуская её. – Тогда приготовься, Джей.

После этих слов, маг аккуратно провёл указательным пальцем по моей раскрытой ладони, нанося тонкий, практически хирургически точный, порез. Возникла острая боль, но при этом весьма терпимая. Однако кровь тут же выступила на поверхности, собираясь в алые густые капли.

Я даже не поморщилась.

То же самое Гэбриел проделал и со своей рукой, даже не дрогнув, когда по его ладони начала стекать кровь тоненькой бордовой струйкой. И сейчас наша кровь смешивались воедино, капля за каплей падая на прочную скорлупу драконьего яйца.

Гэбриел начал читать заклинание.

Глаза мужчины засияли неоново-голубым светом, от переизбытка использования маны. Язык же, на котором он говорил, был древним. Причём настолько древним, что даже самые старые архивы Магической башни не могли точно определить его происхождение. Однако Гэбриел знал его с рождения.

Поднялся сильный ветер, что закружил вокруг нас, поднимая в воздух пыль и мелкие осколки камней. Мрак в зале стал гуще и плотнее. Словно сама тьма собиралась с каждого уголка проклятых земель, сгущалась и откликаясь на зов мага. Подчинялась его воле. По стенам забегали ослепительно белые молнии, одновременно освещая зал призрачным дрожащим светом, а также словно раскалывая само пространство на множество частей. Этот треск оглушал, заставляя неосознанно пригнуться, но даже тогда отступать было нельзя.