В конце злодейка всех убьет?

Мертвый небожитель

Черная вода пруда вздымается, словно живая. Вихри кружат по поверхности, образуя идеально ровные спирали. Воздух наполняется странным ароматом - смесью цветущих лотосов и чего-то древнего, забытого. Я замечаю, как по поверхности начинают расходиться странные узоры - словно невидимый художник рисует иероглифы лунным светом.

Я застываю на месте, не в силах пошевелиться.

Из черной глубины медленно поднимается силуэт. Сначала я вижу лишь размытые очертания, но постепенно они обретают форму человека. Длинные черные волосы, словно шелковая вуаль, расплываются в воде. Высокий рост, широкие плечи и бледная кожа, отливающая перламутром. Полуистлевшие одежды когда-то были роскошными - теперь лишь клочья темно-синего шелка с остатками золотой вышивки облегают его стройную фигуру.

Когда он полностью появляется на поверхности, вода не капает с него, а словно стекает обратно в пруд, не оставляя и следа. Его лицо... Я замираю и забываю, как дышать. Совершенные черты будто выточены из белого нефрита, но в них нет ничего человеческого - лишь холодная, неземная красота. Ни один актер или косплеер никогда не сможет сравниться с подобным совершенством.

У этого великолепного мужчины лишь один недостаток - он слегка прозрачен. Но при этом ни у кого не повернется язык назвать его призраком. Он явно является чем-то другим. Чем-то древним и невероятно могущественным.

Толпа за моей спиной совсем затихает, кажется, они все тоже забыли как дышать. Между тем, мужчина приближается к нам. Он не идет по воде - просто плывет в воздухе, не касаясь поверхности, его босые ноги скользят над водной.

Его глаза - два бездонных колодца - ненадолго задерживаются на Лань Сюэ, а потом останавливаются на мне. В них нет зрачков, лишь мерцание далеких звезд.

«Смертная, мое имя Цзинь Лун», - его губы не двигаются, но я все равно слышу его голос.

Он каким-то невероятным образом звучит прямо в голове, и от его низкого бархатного тона я вся покрываюсь мурашками.

Цзинь Лун плавно поднимает руку. На его ладони лежит маленький предмет - овальный черный нефрит на серебряной цепочке. На нем вырезан какой-то символ, загадочно мерцающий зеленоватым светом. А затем подвеска поднимается в воздух и медленно плывет ко мне.

Я машинально протягиваю руки. Камень падает в ладони - ледяной, но странно приятный на ощупь. В тот же миг по моему телу пробегает волна жгучего тепла.

Я не понимаю, что происходит, и для чего мне дали эту вещицу, но не успеваю даже ничего сказать.

Мужчина смотрит куда-то в сторону, хмурится, и его фигура начинает растворяться, как утренний туман. Лишь в последний момент его губы шевелятся, но звука не слышно. Только потусторонний холодок скользит по моей коже.

Он исчезает так же внезапно, как появился. Вода в пруду снова черная и неподвижная. А следом за ним начинают исчезать мертвецы, они как будто рассыпаются прахом, и ветер уносит его прочь. Последней растворяется Гуйин, и на лице ее написан ужас.

Я невольно сжимаю в ладонях странный подарок, чувствуя, как он пульсирует в такт моему сердцу. Вокруг - гробовая тишина. До сих пор никто не смеет пошевелиться.

Призрак Лань Сюэ все еще стоит рядом, ее лицо мрачнее тучи. Я вижу, как она сжимает кулаки, но не говорит ни слова - лишь бросает странный взгляд на мой новый талисман.

«Что только что произошло?» - хочу спросить я, но не решаюсь из-за свидетелей.

Внезапно поднимается сильный ветер, завывает в кронах деревьев, треплет волосы и полы одежды. Это словно приводит всех в чувство, обездвиживающий морок спадает, и служанки с воплями страха бросаются прочь. Евнухи тоже убегают, даже Гао Фу, тяжело переваливаясь, изо всех сил старается не отстать. Хотя по-моему, все самое страшное уже закончилось. Впрочем, будь у меня силы, я бы тоже куда-нибудь ушла отсюда, а пока могу только устало привалиться к ограде.

Я остаюсь одна у пруда, сжимая в руке загадочный дар. Призрак Лань Сюэ тоже исчез, пока я наблюдала за всеобщим бегством, и меня это тревожит.

Я невольно хмурюсь и выпрямляюсь. Может, я чего-то не знаю? Не стоит мне тут стоять в одиночестве, вдруг еще что-нибудь страшное случится. В кронах вновь воет ветер, и я, опираясь на ограду, тоже тороплюсь, как могу, лишь бы уйти отсюда поскорее.