В конце злодейка всех убьет?

Расплата за подарок

- А кто он такой? - спрашиваю я, пытаясь подавить всхлипы и перестать плакать.

- Не знаю. В легендах вроде бы говорится, что однажды где-то в этих местах была битва небожителей, поэтому тут и построили Запретный город. Но это было сотни лет назад. Кто бы мог подумать, что мертвый небожитель найдется прямо у нас в пруду.

Я вытираю слезы и достаю из рукава нефритовую подвеску. В полумраке она слабо светится зеленоватым светом.
Призрак протягивает руку, будто хочет прикоснуться к камню, но тут же отдергивает пальцы, словно обжигается.
- Ощущаешь холод?

Я киваю. Камень действительно ледяной, но странным образом это не вызывает дискомфорта.

- Тогда берегись, - шепчет Лань Сюэ. - Все, что связано с мертвыми, требует платы. Особенно подарки.

Она невольно касается собственной шеи, где до сих пор видны отпечатки пальцев, потом некоторое время колеблется, но все же продолжает говорить:

- Когда меня душила Гуйин, я услышала странный голос, который предлагал подарить мне силу, чтобы отомстить обидчикам. Я согласилась, а в следующий миг я уже стала призраком. Я теперь действительно знаю, как отомстить, но ценой стала моя жизнь. Возможно, мертвый небожитель и твою жизнь каким-то образом сумел забрать, раз ты тоже умерла. А Гуйин он вообще целиком утащил, и душу, и тело. Видела, какая у нее перекошенная от ужаса рожа была?

Под конец рассказа Лань Сюэ злорадно усмехается, а потом снова хмурится.

Но тут мой живот внезапно издает громкое урчание, сбивая мрачный настрой.
- У тебя здесь есть еда? - без особой надежды спрашиваю я, оглядывая жалкую лачугу.

Лань Сюэ закатывает глаза:
- Если бы. Придется идти на кухню. Если повезет - найдешь объедки.

Я сжимаю кулаки и встаю. Потом переодеваюсь за ширмой в сухую одежду, следуя подсказкам призрака. Без нее я бы намного дольше копалась, слишком уж непривычны все эти завязки многослойные одеяния.

И вот я уже вновь бреду по дворцовому саду, а воспоминания Лань Сюэ подсказывают дорогу до нужного места.

Дворцовая кухня оказывается огромным помещением с десятком дымящихся печей. Даже сейчас, между основными приемами пищи, здесь кипит работа: поварихи рубят мясо, месят тесто, перекликаются на своем кухонном жаргоне.

Я нерешительно застываю в дверях, пока одна из женщин - главная кухарка, если судить по ее уверенным движениям - не замечает меня.

- Тебе чего? - бросает она, даже не кланяясь.

- Я... хотела поесть, - выдавливаю я.

Женщина презрительно осматривает меня с ног до головы:
- Время обеда прошло. Ужин через два часа.

В животе болезненно урчит. Я вспоминаю, как Лань Сюэ годами терпела такое обращение... и вдруг злость подкатывает к горлу.

- Я - принцесса, - говорю я, выпрямляясь. Голос звучит тверже, чем я ожидала. - А ты - служанка. Ты смеешь морить голодом дочь императора?

В кухне воцаряется тишина. Даже стук ножей затихает.

Кухарка краснеет от злости, а потом, похоже, вспоминает, что Лань Сюэ теперь не просто никому ненужная девчонка, а повелительница живых мертвецов, и резко сбавляет тон:
- У нас порядки...

- Мне кажется, или ты была подругой Гуйин? - перебиваю я, делая шаг вперед, и снова блефую. - Может, мне сказать ей, чтобы она навестила тебя сегодня ночью?

Лицо женщины белеет от ужаса. Она суетится, хватая поднос:
- Простите, ваше высочество... я не подумала...

Через пять минут я возвращаюсь с подносом, полным теплой еды. Лань Сюэ ждет у двери, ее брови подняты в удивлении.

- Неплохо, - признает она. - Мне потребовались годы, чтобы научиться так разговаривать.

Я устраиваюсь на полу за низким столом и приступаю к трапезе. Кажется, желудок у Лань Сюэ не больше, чем у кошки, поэтому я довольно быстро наедаюсь. Потом задумчиво смотрю на призрака, которая слегка демонстративно отвернулась к окну, хотя там при всем желании нельзя ничего рассмотреть.

- А ведь для умерших сжигают бумажные деньги, разные вещи и иногда еду, - говорю я, потому что на голодный вид призрачной девочки больно смотреть. - Давай попробуем сжечь что-нибудь в твою честь, может, сработает.

- Тогда мне и поминальная табличка нужна, - живо откликается Лань Сюэ, похоже, идея ее заинтересовала.

Жаль только ни одной подходящей деревяшки у нас нет, поэтому приходится обойтись листом бумаги, на котором я написала ее имя и изобразила внешность. Спасибо учителю рисования, который не давал нам поблажек в школе, портрет получается довольно похожим.

Затем я зажигаю палочку благовоний и, вспомнив посещения кладбища еще в прошлой жизни, складываю ладони и читаю молитву.

Лань Сюэ машет рукой, словно призывая появившийся ароматный дымок к себе, и тот тонкой струйкой действительно начинает втягиваться в ее тело. Кажется, она от этого становится даже чуть более плотной.

Когда палочка полностью сгорает, я беру кусочек тонкой рисовой лепешки. Если подумать, то сжечь еду не так уж и просто. С кашей и овощами провернуть такое было бы довольно сложно. И даже рисовая лепешка, которая сначала показалась мне довольно подходящей, нещадно чадит. Однако Лань Сюэ все же смогла почувствовать вкус еды, хоть и сдобренный слегка гарью.

Поэтому мы берем миску и лепешку и уходим в сад за домом. На свежем воздухе ее жечь куда проще. Закончив с обедом, снова возвращаемся внутрь.

Я уже подумываю лечь спать, хотя еще светло, но слишком уж я устала за день, как снаружи раздается шум.

В дверях появляется запыхавшаяся служанка - не та, что с кухни. Она низко кланяется:

- Ваше высочество... Императрица приглашает вас на чай.

Лань Сюэ и я переглядываемся. Меня пугает то, что императрица хочет меня видеть. Хотя это довольно логичное действие с ее стороны. Было бы куда более подозрительно, если бы она притворилась, будто ничего не происходит.

- Будь осторожна, - шепчет призрак. - Похоже, ей что-то то тебя нужно.