В конце злодейка всех убьет?

Аудиенции

Покои императрицы поражают сдержанной роскошью. Здесь нет кричащего золота - только благородные темные деревянные панели с тончайшей резьбой, изображающей цветущие ветви. Сама императрица Лю Яньчжэнь сидит за низким столиком из черного дерева - красивая женщина тридцати семи лет с безупречной осанкой и внимательными глазами, в которых читается живой ум.

- Садись, дитя, - ее голос теплый и ровный. - Я давно хотела поговорить с тобой.

Я осторожно опускаюсь на шелковую подушку напротив. Передо мной ставят чашку полупрозрачного фарфора с ароматным жасминовым чаем.

Некоторое время мы ведем светскую беседу, и только воспоминания Лань Сюэ спасают меня от полного провала.

В гареме принято, что все дети называют матерью императрицу, а не ту женщину, которая дала им жизнь. На мой взгляд, довольно странный обычай, а еще он нисколько не мешает местным обитательницам интриговать и бороться за власть.

Впрочем, надо отдать императрице должное, она никогда не травила маленькую Лань Сюэ специально, хотя могла сделать ее жизнь в еще более невыносимой. Впрочем, и пресечь издевательства она никогда не пыталась. Хотя ее можно понять. Какое ей дело до дочери бывшей соперницы? Которую, к тому же, не любит сам император. Вступившись за девчонку, можно многое потерять.

Наконец, пытка светскими разговорами заканчивается, и женщина переходит к делу, ради которого меня сюда позвала:

- Ты знаешь, - говорит она, ловко орудуя изящными щипцами для чайных листьев, - в наших летописях достоверные упоминания о небожителях встречаются всего несколько раз за сотни лет.

Она поднимает на меня проницательный взгляд, и я едва не ежусь.

- И ни разу - о том, чтобы один из них... лично контактировал с кем-то из смертных.

Я молчу, чувствуя, как нефритовый кулон холодеет. Перед визитом сюда я специально повесила его на шею, чтобы каждому встречному было хорошо видно мой подарок.

- Император, - продолжает она, - уже отдал распоряжение о переводе тебя в западные покои. А Лань Циюнь отправится в горный монастырь для... пожизненных размышлений.

На ее губах играет едва заметная улыбка. Я вспоминаю, что она терпеть не могла наложницу, которая была матерью второй принцессы. Та была на редкость склочной и завистливой особой и настроила против себя почти весь гарем. Выживала она тут только за счет своей внешности, которая с годами не слишком испортилась, и влиятельности своей семьи.

- Но я хочу поговорить не о наказаниях, а о возможностях, - императрица делает паузу, лично наливая мне чай, что показывает ее расположение.

- Ты теперь не просто четвертая принцесса. Ты - та, кого отметил небожитель. - Ее глаза становятся серьезнее. - Это меняет все. И я хочу, чтобы ты знала - в этом дворце у тебя теперь есть союзник.

Я осторожно поднимаю взгляд. В ее словах, похоже, нет лжи - только холодный расчет. Она не любит меня, но уважает силу. И то, что стоит за моей спиной.

- Благодарю, матушка, - отвечаю я, соблюдая все формальности, но уже понимаю - это только начало.

***

Эту ночь я провожу в западных покоях. Они отличаются от прежней жалкой лачуги словно небо и земля. Здесь несколько комнат, обставленных с большим вкусом, и сначала некоторое время я просто хожу и любуюсь обстановкой. Лань Сюэ скользит рядом любопытной тенью. Ей тоже никогда не доводилось бывать в таких роскошных покоях.

Потом мы выбираем себе по комнате и обустраивается. Лань Сюэ сказала только поставить алтарь в ее комнате, а больше вещей ей и не требовалось. Все остальное - одежда, несколько учебников и письменные принадлежности - достается мне. Впрочем в этих покоях уже была новая одежда и повседневные вещи самого лучшего качества.

С утра меня вызывает к себе император.

Его кабинет просто огромен, немногим меньше тронного зала. Он сидит в тени за резной ширмой, его лица почти не видно. Но я знаю, что ему около сорока лет. И что Лань Сюэ встречала своего отца всего несколько раз в жизни и только на официальных праздниках. Сам он никогда не проявлял никакого внимания к дочери.

- Лань Сюэ, - его голос кажется мне на редкость неприятным, но наверное это из-за того, насколько плохо он обращался с четвертой принцессой. - Ты видела небожителя?

Я старательно удерживаю лицо, чтобы не показать своих чувств, и киваю:

- Да, ваше величество.

- Он... дал тебе что-то?

Я показываю нефритовый медальон. Тот, как по заказу, начинает светиться ярче. Я понятия не имею, что это значит, но у меня появляется ощущение, будто мертвый небожитель может следить за происходящим через этот кулон.

Некоторое время стоит тишина, наполненная неприятными размышлениями. Похоже, император подумал примерно о том же, что и я. И ему явно не нравится, что за ним прямо сейчас наблюдает некая высшая немертвая сущность.

- Хорошо, - наконец говорит он. - С сегодняшнего дня за тобой будет присмотр. И защита.

Когда я выхожу, призрак Лань Сюэ появляется рядом.

- Теперь ты в центре игры. Императрица не стала бы приближать тебя без причины. Да и он... - она невольно морщится, когда говорит об императоре, - явно что-то задумал.

Я машинально сжимаю медальон в руке.