В краю журавлином

Эпилог

Лёгкий прохладный ветер шелестел начинающими желтеть листьями. Дед Лапоть закончил работу и пристально рассматривал маленький лапоток. Второй такой же стоял рядом на бревне. За изгородью зло фыркал огромный белый жеребец.

— Угомонись, Злыдень, — прикрикнул дед, обернувшись. Заметив, как начали наливаться кровью глаза коня, добавил: — Вот ведь вражья сила! Почитай, с сенокоса у нас, а до сих пор злобишься.

Коня страшного рыцаря привела Кривуша. Сам вышел к ней, хоть и зверюга, а к людям потянулся, и даже позволил за собой ухаживать. Но только Кривуше, остальных близко не подпускал, за что и получил прозванье Злыдень.

На полянку перед избой вышла Баушка. Она быстро подошла к деду Лаптю и присела рядышком.

— Ну? — вопросительно поднял брови дед, после приветствия. Баушка вздохнула и не ответила. Лапоть прищурился и ехидно добавил: — Ты ж, вроде как, вестница, и где твои вести? Неужто, совсем дело плохо?

Вестница пожала плечами и, наконец, заговорила:

— Не вернулись покуда из Суздали Добрынюшка с князем. И весточек оттуда нету. А по граду княжьему слух идёт: князь перед отъездом рабынь своих отпустил. Приданное хорошее положил да мужей нашёл. Говорят, жениться собрался, вот жену будущую задабривает. О Кривуше в граде речей не ведут. Видать, Добрыня, да тот толмач, языки за зубами держать могут.

Лапоть помолчал, подумал, затем молвил:

— Жениться-то женится, да вот на ком? Навряд ли на Кривуше. Она-то, глупая, верит, что вернётся за ней князь, как обещал, плат вдовий сняла.

Баушка ответила:

— О чём Сокол думает, таким птахам, как мы не ведомо. Не ровня они, не ровня.

— Дедка! — голос Шумелки заставил стариков вздрогнуть. Чуть с бревна не сверзились от неожиданности.

— Подслушивал, вражья сила? Вот я тебе! — пригрозил дед.

— А и подслушивал, — нисколько не напугался Шумелко. — Чай, Кривушенька мне не чужая. Деда, я вот о чём. А ежели мы тот сундук с драгоценностями выроем Кривуше на приданое? Тогда она князю ровней станет?

Дед Лапоть словно онемел, а Баушка, которой они о том, что у Ведьмина камня случилось, поведали, насмешливо спросила:

— И ведьмы не забоишься?

Мальчик побледнел, но ответил смело:

— Не забоюсь.

— И рыцаря страшного?

Шумелко оторопело уставился на Баушку.

— Его ж того, ведьма забрала.

Вестница оживилась.

— Преданье одно есть. Ежели, кто ведьму просит сокровища укрыть, она просящего смертушке предаёт и стражем клада ставит. И супротив такого стража пойдёшь?

Шумелко вспомнил рыцаря, что и при жизни был ох каким страшным, вздохнул, сел прямо на землю, обхватил руками коленки и честно ответил:

• Не пойду. Он меня одним перстом повалит.

Тут «отмер» Лапоть.

— Федяйка. — Шумелко замер, не часто его дед именем при крещенье данным называл. — Побожись, что никому про клад у камня Ведьминого не скажешь и речи о нём заводить боле не станешь. — Мальчик послушно перекрестился. — Ведь ежели кто узнает, захочет клад добыть — по глупости, по смелости иль по жадности — не важно. А смерти-то ихние нам в вину будут. Грехом тяжким на душеньку лягут. Понял?

Шумелко часто закивал.

— Понял. Молчать буду, дедка.

Лапоть неожиданно улыбнулся и потянул маленькие лапти внуку.

— Это братцу твоему. Как раз к зиме пойдёт, чтоб босым по избе не топал. Завтра с утреца сбегаешь, отнесёшь.

Из избы выглянула Кривуша и позвала всех за стол. После еды, дед с внуком осматривали печь, нужно ли чинить к зиме. Кривуша и Баушка занялись шитьём. Вестница Кривуше о слухах говорить не стала, да та и не спрашивала. Никто и не заметил, как в избу вошёл князь Всеслав.

— Здравия вам, люди добрые, — поприветствовал князь. Кривуша подбежала и, не таясь, прижалась к любимому. Остальные с мест соскочили, поклонились низко. Всеслав обратился к деду Лаптю: — Ну что, отец, отдашь в жёны мне дочь свою? Благословишь ли?

Баушка шустро метнулась в красный угол, взяла иконку и вложила в руки растерявшемуся старику.

— Благословляю, — пробормотал Лапоть.

Кривуша с князем на колени опустились, иконку поцеловали. И тут все засуетились, по новой стол накрыли. И сели за тот стол Кривуша с князем женихом и невестой.

— Уж простите, что без даров, да без сватов. Торопился к Журавушке своей. Дары позже подвезут. А мы с невестушкой, — князь ласково посмотрел на зардевшуюся Кривушу, — поедем в Николино, там нас в церкви обвенчают, уже всё сговорено. В град въедешь княгинюшкой.

— Когда поедем? — спросила Кривуша.

— А вот сейчас и отправимся, — широко улыбнулся князь.

Кривуша растеряно посмотрела на обитателей избы.

— Как же вы без меня?

Ответил князь:

— Коль захотят, всем в наших хоромах место найдётся. Собирайтесь.

Дед Лапоть крякнул, по душе ему такие слова пришлись. Видать и впрямь князь Кривушу любит, раз к ней в придачу их всех взять готов.

— Оно, конечно, благодарствую, за приглашение, но я уж здесь останусь, — твёрдо ответил Лапоть. К вестнице повернулся: — И ты со мной оставайся, вместе век доживать будем. Хватит тебе уж по чужим домам сорокой летать, угла своего не имея.

Баушка охнула от неожиданности.

Князь к Шумелке обратился:

— А ты, отрок? Батюшка с матушкой, чай, отпустят. Подрастёшь, в дружину возьму.

Глаза у мальчика заблестели, но и он приглашенья князя не принял.

— И отпустят, и поехал бы с радостью. Но кто же тятеньке помощником будет, пока малой подрастёт? Да и за дедкой с Баушкой пригляд нужен.