В круге памяти

-1.1-

Проснулась я от боли. От дикой безумной боли где-то в районе желудка. Свернулась клубочком, невольно заскулив, потом, сделав над собой усилие, потянулась за телефоном. И едва нащупала, как его выдернули из моих ослабевших пальцев. Голос, знакомый, но почему-то неузнаваемый, прозвучал совсем рядом, тёплое влажное дыхание коснулось виска:

— Думала, получишь всё, маленькая дрянь? А вот и нет.

— Я… не…

— Тебя уже нет. Прощай, Аришка.

— Нет… — попыталась протестовать я. — Нет…

Ничего не получилось, я просто провалилась в темноту, успев напоследок только вспомнить, где раньше столько раз слышала эти противно-вкрадчивые нотки. Конечно же, это была моя сводная сестрица.

В себя я приходила долго. Металась по кровати, цеплялась за что-то мягкое и непривычно пушистое, никак не могла открыть глаза. Боль в животе прошла, как и не было, зато теперь раскалывалась голова. Перед глазами стайками метались звёзды, в ушах стоял тихий, но противный звон на одной ноте. Наконец, лба коснулась приятная прохлада, боль стала отступать. Разлепив невыносимо тяжёлые веки, я кое-как проморгалась и сфокусировала взгляд на пожилой женщине, сидевшей у моей постели.

Женщина эта была мне совершенно незнакома. Лицо её, круглое и приятное, изрезали глубокие морщины, но карие глаза смотрели живо и молодо, хоть и очень печально. Пара седых прядок выбилась из-под тёмно-синей косынки, того же цвета платье напомнило мне наряды горничных в одном отеле в Германии, где мы останавливались позапрошлым летом.

— Очнулась, хвала Великим, — с явным облегчением пробормотала женщина, встала с табурета и, чуть прихрамывая, пошла куда-то. Я попыталась было приподнять голову, чтобы за ней проследить, но боль, пронзившая шею, мигом заставила передумать.

— Не шевелись пока, — мягко посоветовала незнакомка, звеня посудой где-то совсем рядом. — Сейчас станет полегче. Эх, Ирика, что же ты наделала, глупышка…

— Я не Ирика, — пробормотала я, с трудом шевеля пересохшими губами.

— Знаю, — ответила женщина, возвращаясь с большой глиняной кружкой и вновь усаживаясь подле меня. — Выпей-ка вот.

Я застыла в нерешительности. Не была уверена, что все последние сохранившиеся в памяти события были именно реальностью, но выглядело всё так, будто меня отравили. По меньшей мере, было очень на то похоже. И кажется, это сделала Алла, моя сводная сестра. Едва ли разумно сейчас было пить что-то, даже не зная, где я нахожусь и с кем.

— Пей, — мягко попросила женщина. — Я не задумала тебя отравить, не бойся.

Словно мысли мои прочитала. От этого сделалось ещё страшнее, я попыталась отодвинуться хоть немного, но ничего не вышло. Что же такое со мной сотворили? Наркотиками какими-то накачали? Где вообще я оказалась и как?

На этот раз женщина не спешила с ответом на мои лихорадочные размышления, терпеливо сидела с кружкой в руках, давая мне возможность ещё немного опомниться. Видимо, мыслей она не читала всё-таки, просто первая реакция моя оказалась чересчур выразительной.

— Где я?

Губы по-прежнему слушались с трудом, в горле было невыносимо сухо. Не удержавшись, я закашлялась и едва не потеряла сознание от навалившейся боли во всём теле. Слабость помешала продолжить сопротивляться, и, кажется, я инстинктивно принялась жадно пить прохладную жидкость со сладким запахом незнакомых трав. Поразительно, но с первым же глотком пришло облегчение.

— Ты в Нэтте, деточка, — негромко сообщила мне женщина.

— Где? — озадаченно переспросила я, едва кружка опустела.

Губы, язык и горло теперь слушались значительно лучше, сил заметно прибавилось. И звон в ушах стих. Но теперь я верила им, ушам своим, то есть, едва ли не меньше, чем когда-либо в жизни.

— В Нэтте, — повторила женщина. — Это королевство на самом юге Адэра. Откуда же тебя сюда занесло, если ты о таком не слыхала?

— Королевство? — ещё более озадаченно уточнила я.

Географию, на отлично выученную к поступлению в универ, я за два года забыть не успела, потому помнила, что королевства на свете, конечно, есть. Но называются они совсем не так. Подобных названий на карте мира мне вообще не удалось припомнить. И ладно бы речь шла о городах, но, похоже, в виду имелись всё-таки страны. Странные какие-то страны.

И вся ситуация странная, чтобы не сказать — бредовая. Никак, дражайшая мачеха измыслила новый гениальный план по относительно честному отъёму у меня папиного наследства. Решила за сумасшедшую выдать, и таким манером всё прибрать к рукам. И ведь не надоест же ей никак!

— Что за дурацкий розыгрыш? — спросила я, с трудом садясь на кровати. — Куда меня привезли и зачем? Господи, ну сколько можно! Я ведь уже сказала, что всё отдам, подавитесь вы этими деньгами! Мне только нужна моя квартира! Она мамина, вы на неё никаких прав не имеете, ясно вам?!

— Ох, Великие! — потрясённо выдохнула женщина, когда я закончила свой монолог, почти выкрикнув последнюю фразу. — Ирика, как же… как ты…

— Да кто такая эта Ирика?! — выпалила я. — Я Арина, Арина, слышите! Не Ирика! И хватит этой ерунды! Давайте свои бумаги и катитесь уже ко всем… бесам!

Последнее собственное слово меня озадачило. Хотела привычно послать мачеху и сестрицу ко всем чертям, но почему-то вслух произнесла другое. Потому что говорили мы с этой женщиной на языке, в котором слова «чёрт» попросту не было! И я совершенно непроизвольно заменила его ближайшим по смыслу из имеющихся. В незнакомом прежде языке имеющихся! Но как?! Почему я этого не замечала даже?!