В круге памяти

-3.2-

Беседовать во время скачки было неудобно, так что я снова принялась размышлять молча. Права я или нет в своих предположениях относительно изначальной  постановочности всего отбора, в сущности, не особо и важно лично для меня. Поддельность божественной воли не отменяла желания таинственных заговорщиков от меня избавиться. И не избавляла от роли невесты.

Правда, если хорошо подумать, именно такая версия происходящего позволяла надеяться, что свадьба не состоится в любом случае. Даже если Владыка решит меня выбрать, благословения нам не видать, как своих ушей. Чем не повод порадоваться?

Предположение, что я могу, повстречавшись с Владыкой, внезапно влюбиться в него без памяти, настолько, чтобы забыть обо всём и остаться здесь с ним, я отмела как нелепое и вообще еретическое. Во-первых, пока что сердце моё, как ни досадно это признавать, было некоторым образом занято, а я никогда не была склонна быстро переключаться с одного увлечения на другое. Во-вторых, имеющееся увлечение совсем не заставило меня расхотеть возвращаться.

У каждого есть своё место, и моё наверняка было не здесь. А место бедняжки Ирики — не там, где она сейчас оказалась. Но моё положение более удачно: я могу надеяться получить помощь магов, знающих кое-что о путешествиях между мирами. А ей там никто не поможет. Выходит, вернуть нас обеих по своим местам именно мой долг, и я не имею права быть эгоисткой.

Правда, в глубине души мысли эти вызывали у меня нечто вроде досады. Как-то слишком уж много выходило у меня долгов, когда только успела назанимать у всех подряд? Вот Изольде наоборот должны были все вокруг, а она — никому и ничего. И неплохо ей, надо сказать, вот так жилось, получала, что хотела. Не прямо всегда, но определённо в большинстве случаев. Я бы так не смогла.

Вроде я была ещё вполне достаточно юной, но меняться, кажется, было поздно. Другой я уже не стану. Не научусь переступать через других в погоне за собственными удобством и счастьем. И не перестану, если нужно, поступаться ими. Потому что знаю: это только поначалу бывает трудно и грустно, зато потом живёшь легко и без угрызений совести.

Время за этими мыслями пролетело незаметно, миновал полдень, и мы выехали на берег небольшой реки. Дорога шла вдоль него, впереди виднелась небольшая рощица, а из-за неё в небо поднимался дым. Надо полагать, там была деревня.

— Может, всё-таки остановимся на обед? — осторожно предложил Ангес.

— Не хочешь упускать шанс выпить здешнего пива? — усмехнулся колдун.

— Да, а что? — несколько обиделся вояка. — Такого нигде больше не варят, оно и в других местах лучшее, а уж тут, когда совсем свежее…

— Ладно, пообедаем здесь. Только не увлекайтесь.

Мне до пива дела не было, никогда особо его не любила, но нормальной еды хотелось. Свежей, горячей, за столом и из тарелки. Слишком часто и подолгу сидела на бутербродах, чтобы отказываться от возможности поесть как следует.

Лица колдуна я не видела, у Ренарда с Ангесом физиономии выглядели сейчас очень довольными полученным разрешением, а вот Брук показался мне каким-то напуганным. Причём напугала его именно новость об обеде в деревне.

Я до сих пор так и не поняла, кем же был этот мальчишка и что делал здесь с нами. Стоило, наверное, просто спросить, но отчего-то любопытствовать подобным образом казалось неловко. Пока что из молчаливых наблюдений я поняла, что он колдун, и что, возможно, его прихватили, чтобы охранять меня. Ну, потому что это вроде как прилично, он же не совсем ещё мужчина. Но вот что оставалось загадкой — почему он всё время молчал?

Я несколько раз подумывала с ним заговорить, но никак не могла начать. Не было у меня счастливого таланта болтать с кем угодно о любых пустяках. И когда я пыталась, всегда выходило вымученно и неестественно. Потому, наверное, и подруг у меня, кроме Маришки, с которой мы сдружились ещё во дворе, в песочнице, когда обе под стол пешком ходили, так и не появилось.

Брук, конечно, на роль подружки не годился совсем, но таких планов на него у меня и не было. Говоря начистоту, вовсе никаких не было. Обычно я вообще предпочитала не совать нос в чужие дела и не лезть никому в душу без приглашения, но сейчас обстоятельства были слишком необычными. Я не представляла, откуда и чего ожидать, потому, наверное, и стремилась разобраться хотя бы в тех, кто рядом. И по крайней мере приблизительно понять, что они за люди. Так было спокойнее.

Когда мы въехали в рощицу, я придержала лошадь, чтобы оказаться рядом с Бруком. Помолчала ещё немного, разглядывая небо сквозь кружево листвы, а потом всё-таки спросила:

— Ты бывал тут раньше?

Парень коротко качнул головой, даже не взглянув на меня. От этого я ощутила острый приступ неловкости и желания сбежать, но переборола себя и продолжила:

— Ты из Наэрвуда?

На этот раз Брук утвердительно кивнул, продолжая смотреть прямо перед собой. Я окончательно растерялась. Неужели умудрилась обидеть его чем-то, повела себя как-то неправильно?

— Леди Арина, — позвал меня Ренард, заметив, что я отстала, — нам лучше поспешить.

Пожав плечами, я нагнала его и после секундных колебаний всё-таки спросила, не обижен ли на меня Брук. Вполне уместный вопрос, между прочим, нужно же выяснить, как здесь лучше не стоит себя вести.

— Нет, что вы, — мотнул головой сотник, подгоняя лошадь. — Он просто не разговаривает.