В круге памяти

-6.2-

— И что я, по-твоему, должна сделать? — сердито сощурилась я. — Не забирать книгу? Или взять, но не отдавать, себе оставить?

На самом деле я о другом спросить хотела. О том, что со мной будет, если всё окажется ошибкой, и никакая я этому загадочному Амиасу не родственница. Но, в сущности, ответ был известен и мне самой: тогда мне конец. Если даже вдруг я ухитрюсь не погибнуть, доставая распроклятую книгу, от меня попросту избавятся, как от ненужной свидетельницы.

— На месте разберёмся, — оптимистично заявил колдун.

— Серьёзно? — буркнула я.

— Я тебя найду.

Стоило бы на это кивнуть, поблагодарить и не поверить — словом, проявить здравомыслие, но я не смогла. Обрадовалась, как… как пятилетка, которой конфетку пообещали, честное слово. Хотя нет, не так. Свои собственные детские восторги я ещё не совсем позабыла, и к ним не примешивалось этих странных колких ноток непонятного предвкушения. Когда ждёшь чего-то ещё. Того, о чём не сказали, но…

— Арина?

— Спасибо, — тихо сказала я, торопливо отворачиваясь, чтобы не позволить ему разглядеть выражение моего лица. Не была я уверена, что оно не выдаст сейчас ничего лишнего.

— Не веришь?

— Верю.

Я ответила быстро, слишком быстро, чтобы ответ был правдивым, а не просто правильным. Не хотела так, само вырвалось. Куда только вечно испаряется в такие моменты моя обычная сдержанность? Почему я напрочь перестаю себя контролировать? Дело ведь даже не в силе эмоций: с гневом, досадой, болью, даже отчаянием я справляюсь, а тут…

Его пальцы чуть сжали мои, погладили ладони. Не выдержав, я вскочила, выдернула руки и побежала по узкой галечной кромке вдоль воды, куда глаза глядят. Зачем он так со мной? За что мне всё это?

Далеко не убежала, он поймал меня почти сразу. Схватил за руку, вынудив развернуться, притянул к себе, обнял. Я задохнулась, дёрнулась и затихла. Меня давно не обнимали… так. Будто от всего мира спрятать пытались. Даже если я и придумала сейчас это ощущение, всё равно было приятно.

— Арина…

— Я верю, правда, — шепнула я, утыкаясь лбом в его плечо. — Тебе верю.

Сейчас мне очень хотелось, чтобы это был действительно сон. В котором я наедине со своей фантазией и в котором возможно невозможное. Но вместе с этим желанием в голове крутилась и мысль о том, что самая невозможная штука на свете случилась со мной как раз именно наяву. Так почему, спрашивается…

Пальцы медленно прошлись по моему лицу, от виска к подбородку, заставляя поднять голову. Судорожно вздохнув, я невольно облизнула разом пересохшие губы. Сердце отчаянно трепыхнулось, замерло на секунду, а потом понеслось вскачь. На миг я даже испугалась, что сейчас со мной случится какая-нибудь из обычных банальных нелепостей, например, икота нападёт. И всё испортит.

Но испортила всё не она, и даже вообще не я, а Кана, бесцеремонно встряхнувшая меня за плечи и потребовавшая просыпаться уже наконец. Пролетев через короткую темноту, я вернулась в проклятую комнату, на кровать с дурацким балдахином. Перевернулась на бок, подтянув колени к груди, сражаясь с желанием разреветься от досады.

Ну что ей стоило не трогать меня ещё хоть несколько минут?! Вот притащимся мы сейчас в какое-то жуткое заколдованное место, а там благополучно выяснится, что никакая я не родня тому чёртову колдуну, чтоб ему икалось на том свете сутками за его дурацкие опыты! И прихлопнет меня чем-нибудь, как муху. А так жаль умирать не то, что не пожив толком, даже и не поцеловавшись ни разу!

— Вставай, — сердито повторила Кана. — Нечего тут разлёживаться. Господин не любит ждать.

— Сейчас, — буркнула я.

С чего вообще я взяла, что он собирался меня… ну… Да ни с чего! Нельзя уже и помечтать напоследок, что ли? Приговорённым к смерти вообще-то полагается последнее желание. А мне, как невинной жертве обстоятельств, по идее должно полагаться даже два. В качестве хоть какой-то компенсации.

— Вставай и одевайся! — почти уже рявкнула служанка, хватая меня за руку и принимаясь стаскивать с кровати.

* * *

Дорога оказалась недолгой, но сейчас это совсем не радовало. Предпочла бы хоть примерно понять, где оказалась. Вместо этого меня втолкнули в очередной портал, поймали за руку на другой стороне и повели через заросли какого-то низенького кустарника, покрытого твёрдыми красноватыми ягодами, похожими на шиповник. К счастью, здешние кусты хоть колючими не были.

Как я ни оглядывалась, не смогла разглядеть ничего приметного — ни дороги, ни города или деревни вдали. Только проклятые заросли у подножия невысокого холма, самые обычные. Такие где угодно могут вырасти.

Надолго прогулка не затянулась, среди очередной партии кустов на небольшом пятачке, поросшем густой короткой травой, отчего-то неестественно тёмно-зелёной, нас ждал… Саруман. Хотя нет, Сарумян.

Это явно был колдун — кому ещё пришло бы в голову явиться сюда в светлой хламиде до земли и с белым посохом, увенчанным чем-то, похожим на большой кусок хорошо отполированного янтаря? И да, в таком облачении он был до чёртиков похож на толкиеновского персонажа. Вот только большой горбатый нос всё равно был самой приметной его чертой, несмотря на весь остальной яркий образ, и именно он заставил меня сразу же вспомнить пародийный перевод, над которым мы с Денисом хохотали до колик.