В круге памяти

-7.3-

* * *

— Доброе утро, миледи!

Отвратительно бодрый и звонкий голос Иви, моей личной служанки, в такой час вызывал у меня исключительно желание убивать. Натянув одеяло до самой макушки, я попыталась спрятаться от её радостного энтузиазма. Куда там! Закончив со шторами, она подошла ко мне и встала над душой.

— Доброе утро, — мрачно буркнула я, сдаваясь.

Стоило, называется, угодить в другой мир, чтобы точно как и дома вставать ни свет, ни заря и отправляться на занятия. Танцы, музыка, литература, этикет… кто там ещё мечтает выйти замуж за принца? Прекращайте срочно, оно того не стоит.

По счастью природа наградила меня неплохим музыкальным слухом, а папа во время наших походов научил немного играть на гитаре, так что в музыкальном классе я не опозорилась. На занятиях по этикету выручили приличное в целом воспитание и любовь Изольды к пафосу — столовые приборы тут были в основном похожи на те, с которыми она научила меня обращаться, чтобы не краснеть перед своими гостями. А вот с бальными танцами дело не заладилось.

Первый и последний мой опыт в этом деле, не считая приснопамятного топтания в обнимку с ботаником, случился ещё в начальной школе. Тогда мы под умилёнными взглядами родителей неловко повальсировали с одноклассником, попутно отдавив друг другу ноги, и расстались, весьма друг другом недовольные. И сейчас дела обстояли не лучше.

Мой кавалер, мальчишка-паж примерно моего возраста, стоически терпел мою неловкость, улыбался и уверял, что я очаровательна. Но тоска в глазах выдавала его с потрохами: партнёрша из меня была исключительно никудышная. И вот сейчас нам как раз предстояло продолжение мучений, бессмысленных и бесполезных.

Может, в этом и была проблема — думала я не о том, что делаю, а о том, как бы поскорее сбежать с отбора и вообще из этого мира. Но вместо того, чтобы искать способ вернуться домой, уже десятый день торчала во дворце в компании восьми других претенденток на руку и сердце Владыки, тратя драгоценное время на ненужную ерунду.

Правда, положа руку на сердце, мечтала я не только сбежать, было и ещё кое-что. Кое-кто. И сколько я ни уверяла себя, что нужен мне колдун только как колдун, всё равно знала, что это в лучшем случае не вся правда. А он так и не появился. Не видела я его с тех самых пор, как прибывший вслед за Ангесом Ренард увёл меня с той поляны, усадил в карету и сопроводил во дворец.

— Почему вы грустите, миледи? — спросила Иви, заплетая мои волосы. — Неужели во дворце не понравилось?

Я неопределённо шевельнула плечами. Почему мне, собственно, должно всё это нравиться? Клетка, даже самая роскошная, остаётся клеткой. Я себе не хозяйка, что непривычно и неприятно. Дома жизнь у меня была тоже не мёд с сахаром, но она была моя. А эта — чужая.

— Не печальтесь, — попросила Иви. — Вы же такая красивая!

Я всё-таки улыбнулась. Иви с первой минуты покорила меня своей добротой и искренностью. Вот и сейчас она желала мне добра и искренне хотела подбодрить. Но правда состояла в том, что будь внешность единственным или хотя бы главным критерием отбора, я могла бы совершенно не переживать за свою свободу.

На этом поле я была не соперница ни роскошной брюнетке Диларе, ни огненно-рыжей Асмике с ведьминским огоньком в чуть раскосых зелёных глазах, ни тем более Лаэррин, пепельной блондинке с чертами снежной королевы. Эти трое оставляли меня особенно далеко позади, но и остальные тоже были хороши. И танцевали получше.

— Ну вот, — тоже улыбнулась Иви. — Так уже лучше. Идите завтракать.

Спускаясь в столовую, я мельком отметила, что в пышном платье до пола мне до сих пор неудобно, но уже не так ужасно, как в самом начале. Я понемногу стала привыкать к этой адской конструкции. Но всё равно тосковала по возможности бежать вприпрыжку через три ступеньки. И всегда буду тосковать, пока не верну её себе.

Завтрак оказался похож на все предыдущие. Мы сидели за длинным столом и чинно ели под присмотром леди Веллин, распорядительницы отбора. Время от времени эта дама, хрестоматийная прямо-таки злая наставница пансиона благородных девиц, делала одной из нас замечание. Критике подвергалось всё, от осанки до аппетита, то чересчур хорошего, то слишком плохого.

— Настоящие леди едят в меру, — как раз принялась она отчитывать смешливую и непосредственную Лалу, потянувшуюся за второй булочкой.

Та немедленно отдёрнула руку и застыла, опустив глаза. Мне мучительно захотелось ответить вредной леди что-нибудь язвительное, но как назло ничего толкового в голову не приходило. Если, конечно, не считать мысли о том, что разумнее будет всё-таки промолчать.

Вот чего я не собиралась, так это обращать на себя внимание. Вполне возможно, за нами уже наблюдали, изучали, делали какие-то выводы, и меньше всего мне хотелось ненароком вызвать интерес… жениха. Мало ли какие там у него предпочтения. Пока что это более-менее удавалось, единственное, чем я выделилась, так это неумением танцевать.

— Закончили? — поинтересовалась леди Веллин, и все, даже те, кто ещё продолжал жевать, немедленно отложили приборы.

— После танцев сегодня прогулка в саду, — удовлетворённо кивнув, сообщила леди. — Потом обед и музыкальный класс.

В зал мы шли парами, как первоклассницы, и я с тоской думала, что уж лучше бы отсидеть шесть пар макроэкономики подряд у зануды и педанта Шмакова, чем снова пытаться изобразить из себя что-то воздушное и грациозное. Королевой я становиться не собираюсь, но уж если по-хорошему, то и стань я ей, экономика пригодилась бы больше.