В круге памяти

-8.4-

* * *

Небольшое разнообразие сменилось откровенным днём сурка. Сегодня не отличалось от вчера ровно ничем, кроме разве что меню обедов и ужинов. Впрочем, нет, ещё менялись жертвы леди Веллин. Точнее сказать, добавлялись новые, потому что однажды уже выбранных гарпия тоже не оставляла в покое.

Отыскав однажды слабое место, она била в него снова и снова. Много ешь, много болтаешь, сутулишься, прячь свои некрасивые руки, сделай что-нибудь с мочалкой на голове… Милые, воспитанные, домашние девочки, прежде не встречавшиеся с подобной травлей, ломались быстро. Плакали, прятались по комнатам, а когда всё-таки приходилось выйти, сидели, опустив глаза, боясь лишний раз шевельнуться и издать какой-нибудь звук. Это их не спасало, наоборот, становилось только хуже. Постоянно стараясь ни в чём не ошибиться, бедняжки путали движения в танцах, не попадали в ноты и получали за это новые и новые резкие выговоры.

Меня гарпия тоже пыталась зацепить, но я на все её старания только безмятежно улыбалась. В школьные годы чудесные слишком часто становилась мишенью подобных издевательств, да и дома Изольда и особенно Алка не давали спуску, так что свои горькие слёзы от таких обид я давно успела выплакать и обрасти довольно толстой шкурой. Жалела только, что не оказалось среди нас какой-нибудь простой цветочницы с городского рынка, умеющей за себя постоять и не лезущей за словом в карман. Мне ответить так, как хотелось, всё же мешало воспитание.

Но ничто на свете не вечно, в том числе терпение. Моё лопнуло на пятый день, когда Дилара, в очередной уже раз выбегая в слезах из музыкального салона, запнулась о порог и ударилась головой о щит стоявшей напротив дверей статуи. Не очень, к счастью, сильно, но шишку набила солидную.

Я оказалась рядом первой и, собственно, единственной. Остальные девчонки испуганно замерли, как и наставник. Только леди Веллин подошла поближе. Не из заботы, разумеется, разве что заволновалась, что её саму могут наказать, если подопечная серьёзно поранится.

Дилара продолжала всхлипывать, держась за голову, а я пыталась вспомнить признаки сотрясения мозга. Не преуспела, к сожалению, уроки ОБЖ были давно и хорошо забыты. Вроде в таких случаях сначала должно тошнить, а головокружение и слабость уже позже проявляются…

— Если вы, юная леди, настолько неуклюжи… — начала было гарпия, едва убедившись, что большой беды не случилось, но я её перебила.

— Закрой рот и послушай меня, — почти прорычала я, выпрямляясь. — Ты здесь не королева и даже не советница. Твоё дело нас обучать и присматривать за нами, а не назначать тут фавориток и тем более победительниц по своему усмотрению. Твоего мнения вообще никто никогда не спросит, так что засунь его себе туда, где солнце не светило, и не выставляй на публику.

Видит бог, я хотела молчать, хотя бы потому, что не ждала особого толку от любых выступлений, но сдерживаться больше не могла. Как-нибудь мне нужно было выпустить, наконец, пар, и лучше уж словами, чем очередными разрушениями.

— Ты! Ты! — почти взвизгнула леди Веллин. — Хамка деревенская! Грязноротая девка! Да тебя вышвырнуть отсюда нужно, вернуть обратно в свинарник, откуда ты вылезла и где тебе место!

— Повторяю для непонятливых, — уже значительно спокойнее ответила я, — когда и куда меня возвращать, решать не тебе. И вообще, чтобы ты знала, главный признак хорошего воспитания — умение не замечать чужое плохое воспитание.

— Отправляйся к себе! — выпалила гарпия, красная как помидор. — Без ужина! И без завтрака!

— А выпороть меня не прикажете? — сощурилась я, не двигаясь с места. — Или мне самой этим заняться на досуге?

— Думаю, без таких крайностей мы всё же обойдёмся.

Мне не надо было поворачивать голову, чтобы узнать этот спокойный, сейчас чуть насмешливый голос. Да и не хотела я этого делать, чувствуя, как стремительно сравниваюсь с гарпией цветом лица. Нет, ну это же надо! Какая нелёгкая вообще принесла его сюда, да ещё в такой момент! Только я успела тайком порадоваться, что так и не опозорилась перед ним по-настоящему серьёзно…

— Ваше высочество! — чуть ли не пропела гарпия, выплывая в коридор как само воплощение грации и изящных манер. Выдавали её только багровые пятна на щеках. — Прошу вас извинить эту сцену. Девушки ещё не завершили обучение, их поведение не всегда…

— Юная леди плачет, — совершенно спокойно заметил колдун, не позволив леди Веллин договорить. — Почему? И почему она на полу?

— Потому что её голос по мнению нашей уважаемой наставницы столь же мелодичен, как скрип несмазанной телеги, — едко сообщила я, не спеша оборачиваться. — И разумеется, леди Веллин поспешила сообщить ей об этом. В очередной раз.

Протянув Диларе руку, я помогла ей встать, поправила и отряхнула подол её платья и ещё раз проверила голову. Всё-таки крови не было, но холод, наверное, приложить не помешает. Или не стоит? Пожалуй, лучше не рисковать с головой.

— Это правда?

Колдун говорил по-прежнему спокойно, но его негодование я ощутила кожей. Буквально, можно сказать, ощутила: колючий холодок пробежал по спине от лопаток до поясницы, а в груди шевельнулось тепло. К счастью, быстро пропало.

— Не слушайте эту девицу, ваше высочество, — торопливо ответила гарпия. — Право слово, я очень стараюсь привить ей хоть какие-то манеры, но эти простолюдинки… вы знаете, они неисправимы. Не ходить корове под седлом. А им не место в достойном обществе. Каждому своё.