В лесу

День двадцать шестой

Странно, но сегодня я проснулась не первой, мама, стоя у костра, наблюдала, как поджаривается мясо, нанизанное на веточки и расположенное над углями. Дима, вместе со своим топором, неподалеку от стоянки, сражался с засохшим деревом.

- Привет! Ты сегодня так крепко спала, что даже похрапывала – ласково сказала мама, заметив, что я открыла глаза. В ответ, я только улыбнулась.

Мы не стали долго задерживаться на месте и съев шашлык, запивая его кружкой чая из горных цветов, мы отправились вдоль реки по ущелью.

Лиса бежала впереди, разведывая путь, прыгая с камня на камень, за ней шел Дима с топором на плече, следом шли мы с мамой, и замыкал нашу колонну, навьюченный коробами, конь.

По дороги никто не разговаривал, все были заняты своими мыслями и каждый из нас думал о чем-то своем, к примеру, я пыталась представить себе Морока, пытаясь сделать его не сильно ужасным, чтобы не напугать саму себя.

Через несколько километров пути, петляющего ущелья, пройдя очередной поворот, мы увидели место рождения горной реки.

В скале, стоящей по правую руку, возвышавшейся на высоту девятиэтажного дома, в середине ее высоты, был продольный разлом, представляющий собой длинную щель, из которой толстой, широкой струей, прямо из камня, вперед била вода. Напор был такой сильный, что вода вылетала из разлома сначала прямо, и только пролетев три метра, под действием гравитации, падала вниз, наполняя каменную чашу, создавая вокруг себя облако мелких брызг и невероятный грохот.

Такого необычного водопада я не видела даже на картинках, он завораживал своей мощью и красотой. Приближаясь к нему, от облака мельчайших частиц воды, которыми был пропитан воздух вокруг, наша одежда моментально намокла, шубка лисы перестала быть пушистой, а конь весь покрылся росой.

Вода была холодной, но не искупаться в таком экзотическом месте мы не могли. Вдоволь наплескавшись и наигравшись с водопадом, мы отправились дальше, нам нужно было просохнуть и отогреться.

Так как река заканчивалась, я набрала, в припасенные камеры от велосипеда, кристально чистую воду и пристроила их на спине коня.

Отойдя по ущелью от водопада, на расстояние, где грохот, перестал нас оглушать, мы остановились на привал. Перекусив пожаренными с утра кусочками мяса и обсохнув, мы отправились дальше, чтобы попытаться к вечеру выйти в лес.

Скалы вокруг становились ниже, а сверху на них стала появляться растительность, стало похоже, что мы наконец-то приближаемся к выходу.

Лиса, бегущая впереди нашей колонны, внезапно остановилась, подняла мордочку, нюхая воздух и навострив уши, поджав хвост, побежала обратно и прижалась к маминым ногам.

Через минуты мы и сами услышали странные звуки, они одновременно напоминали и смех, и крики, и истеричные вопли человека, но такие звуки люди, в здравом уме, издавать не могут. Я, на всякий случай, достала из короба второй топор и подала его маме.

Из-за очередного поворота ущелья выскочили три человека, это была толстая, взрослая женщина и две девушки лет восемнадцати. Постоянно издавая свои вопли, то, по очереди, то, все сразу, они двигались вперед, одновременно опираясь и на руки и на ноги, как это делают животные.

- Не так я себе представляла встречу с людьми – промелькнула мысль в моей голове.

Вся троица, были страшно грязными, с немытыми и запутавшимися волосами, на их телах были только набедренные повязки, сделанные из соломы и веток. Они вели себя не как люди, скорее, как бешеные обезьяны.

Заметив нас, они остановились и, рассматривая нас, периодически поднимались на ноги и опускались обратно в позу мартышки. Спустя несколько секунд знакомства, они начали скакать на месте, шипя, и яростно крича, пытаясь напугать нас.

- Кто вы? – громко спросила я.

Троица, прыгая на месте, подняв руки вверх, со сжатыми кулаками, завопила: - Лихо! Лихо! Лихо! Лихо!

- Судя по всему, это и есть лихоманки Морока – произнесла я, поясняя кого мы встретили маме и Диме.

- Убирайтесь с нашей дороги, и мы не причиним вам зла! – крикнула я разъяренным людям – обезьянам, доставая кинжал из ножен.

Услышав мой крик, они не испугались, а стали хватать камни с земли и швырять в нас. Расстояние между нами было большое, и мы спокойно уворачивались от летящих в нас камней, но конь был большой целью и один из камней ударил его в заднюю ногу, оставив кровавую ссадину. Конь дернулся, но не испугался.

- Камешки решили покидать!? – зло сказала я, доставая из-за пояса свою пращу. Вложив камень внутрь пращи и раскрутив ее над головой, я запустила его в старшую из них. Камень с силой врезался ей в плечо, развернув женщину на сто восемьдесят градусов. Женщина заорала от боли и, кинулась к очередному камню, попытавшись поднять его с земли, но рука ее не слушалась, свисая с плеча безжизненной веревкой. Поняв, что она больше не способна сражаться, продолжая истошно визжать, побежала прочь. Две другие, заметив, что их старшая подруга бросила их, побежали за ней.

В след одной из них я запустила еще один камень, который угодил молодой девушке, прямо в копчик. Девчонка, завизжала и, схватившись за заднее место, вскочив на ноги, побежала, как обычный человек, держа руками онемевшее от боли заднее место.

Наблюдая, как лихоманки удирают, мама, подойдя ко мне сказал: - Мне кажется, что они вернуться, и не одни, а с подкреплением.

Во второй половине дня мы вышли из ущелья в лес. С этой стороны гор, лес был другим, все краски были блеклыми, свежести и приятных запахов не было, вокруг пахло гарью, а листва и трава пожухли. Все напоминало середину осени, когда краски уже пропали, а снег еще не выпал. В дали, из леса, в небо поднимался столб едкого, черного дыма.

Я обернулась, посмотреть, туда, где только что в ущелье смотрела на яркую сочную траву и увидела маленьких сестер провожающих нас. Помахав им рукой на прощание, мы направились в умирающий лес, где была мрачная тишина, здесь не шумели деревья, от ветра, и не пели птицы.