В ловушке бывшего

6-1

С сумками наперевес я открываю дверь и вхожу в квартиру. В прихожей свет не горит, но ботинки Макса небрежно брошены у обувной полки, а рядом — женские туфли на высоченной шпильке. По моей спине моментально проносится холодок, а во рту появляется противный привкус горечи. Я прекрасно понимала, что Максим не хранит верность нашему странному браку, но всё же, неприятно нарываться на такие сюрпризы. Наверное, он настолько привык к моему отсутствию, что без стеснения водит в дом своих девок.

За закрытой дверью раздаётся стон и щёки обжигает огнём. Наверное, стоит уйти. Не слушать всё это. Я сбрасываю с плеч тяжёлую сумку и ухожу на кухню выпить воды. Пока осушаю стакан, звуки в комнате только усиливаются. Устраивать «облаву» мне не за чем, я жена совершенно неревнивая и только на бумаге. Ухожу на улицу, рассчитывая переждать оргии в каком-нибудь кафе, и заодно пообедать.

На душе гаденько. С тех пор, как я разорвала помолвку с Денисом, я стала абсолютно никому не нужной. Доляевы старшие от меня отвернулись, бывший жених на дух меня не переносит, да и матери нет до меня никакого дела. Справляться с одиночеством становится всё сложнее. Я ввязываюсь в переписку с Тасей и коротаю так несколько часов, потом просто гуляю, пока на улице не становится темно. Приходится возвращаться в квартиру.

Только обстановка там не меняется. Всё те же красные туфли рядом с брошенными ботинками Макса, только парочка переместилась в ванную комнату.

И сколько это будет продолжаться? Я ухожу на кухню и разбираю свои вещи, пока девка смеётся и повизгивает в шуме воды. Сегодня я лягу спать не мытой. Мне противна даже мысль лезть в ванную, где совокупляются эти кролики. Наливаю себе чай, сажусь за барную стойку и долго смотрю в окно, размышляя о том, куда катится моя жизнь, и как долго я выдержу всё это.

Наконец дверь распахивается и первой выходит дамочка, обмотанная моим полотенцем. Я прикрываю глаза, стараясь сдержать ругательства, и слышу её испуганный визг. Ну вот, меня наконец-то заметили.

— Ты чего орёшь? — Следом выходит Макс, и мы встречаемся взглядами.

Он закатывает глаза, а с губ срывается ругательство.

— Совсем забыл про тебя… — добавляет, вытирая мокрые волосы полотенцем.

Я даже не удивлена.

— Нужно поговорить, — произношу хмуро.

— Кажется, мне пора, — лепечет девица и я вновь перевожу на неё взгляд.

Девушка светленькая, губастая, огромными глазищами, широко распахнутыми от испуга. Она лепечет какие-то извинения, явно понимая, что я тут законная жена. Разборок побаивается, а потому сматывается с поля зрения.

Макс же не чувствует себя неловко. Он вальяжно проходит на кухню и останавливается напротив, придирчиво меня разглядывая.

— Ничего себе, ты широкая стала…

Я игнорирую его «комплимент» и киваю на стену, за которой находится комната.

— Ты считаешь это нормальным?

— Вот только не выноси мне мозг.

— Я здесь живу! Имей совесть не водить сюда своих дамочек.

— Я же сказал, что забыл про тебя.

— Это ничего не меняет. Она в моём полотенце!

— Постираешь.

Вот же козёл…

— Скорее выброшу.

— Как угодно.

— Макс, я серьёзно. Я не хочу приходить сюда и слушать, как ты совокупляешься…

— Завидно?

— Противно.

— Ну-ну. Можешь быть спокойна, повторения не будет. Мне не особо нравится секс при свидетелях.

С этими словами он разворачивается и уходит, а я терпеливо жду, когда его барышня покинет квартиру. Блондиночка не заставляет себя ждать — меньше чем через десять минут её высоченные шпильки торопливо зацокали по плитке лестничной площадки, и я смогла, наконец, разобрать диван и лечь спать.

Больше Макс не водил в дом девок. Первую неделю после моего возращения он ходил как важный павлин, весь сиял и был доволен жизнью. А потом вдруг, всё резко изменилось. Он стал приходить с работы нервный, злой и угрюмый. Срывался на мне без дела, иногда напивался. Видимо кресло моего отца всё-таки пришлось пареньку не по плечу, а на все мои вопросы просто отмахивался. Так длилось несколько недель, пока он не ворвался домой средь бела дня и схватился за чемоданы.

— Макс?! — от его всклокоченного вида мне становится страшно. — В чём дело?

Он морщится, словно только в этот момент замечает меня, а потом нервно выпаливает:

— Собирайся! Мы уезжаем. Срочно!