В ловушке бывшего

11-1

— Что?! Как?! Когда?! — ошарашенно сыплю вопросами.

От резкого прилива паники сердце бешено колотится, дыхание сбивается.

— Прям вот так средь бела дня! — голос Таси дрожит. — Я гуляла с детьми, а когда вернулась, дверь оказалась приоткрытой.

— Там кто-нибудь был?

— Понятия не имею, — она опускает взгляд, губы сжаты. — Я сразу же увела детей обратно на площадку и тебе позвонила.

Я киваю на автомате, будто подруга может меня видеть. По спине пробегает холодок.

— Всё правильно, — говорю тихо, но твёрдо. — Рисковать собой и малышами нельзя. — Нужно позвонить в полицию.

— Так и сделаю. Я испугалась и растерялась немного.

— Тась, всё будет хорошо. Я скоро приеду, — стараюсь звучать уверенно, хотя мысленно представляю самые худшие сценарии.

Из офиса вылетаю пулей, на пятнадцать минут раньше положенного времени, даже никого не предупредив. Как назло, на выходе из здания я пересекаюсь с директором. Возможно раньше, он бы даже не заметил меня и прошёл мимо, но не теперь, когда произошло наше личное знакомство.

— Куда так спешите, Олеся Александровна? — его голос звучит спокойно, но глаза буквально сканируют меня насквозь.

Я бездарно краснею, чувствуя, как щеки пылают.

— Я прошу прощения, дома возникли проблемы… — произношу слишком нервно.

— Серьёзные? — брови Николая Викторовича слегка приподняты, взгляд внимательный.

Очень! — мысленно кричу я, но произношу лишь тихое:

— Надеюсь, нет.

Он пропускает меня на крыльцо, поправляя галстук.

— Завтра жду вас у себя в девять, — бросает он, а потом удаляется, оставляя меня с нарастающим беспокойством.

Мне бы поволноваться из-за этого, но больше уже некуда. Приезжаю домой только через час. У дома уже стоит полицейская машина, а Таси и малышей на площадке не видно. Я застаю всю компанию в квартире, за кухонным столом. Один полицейский составляет протокол, второй, расслабленно прислонившись к косяку, разговаривает с Тасей. Мужчины достаточно молодые, без строгих суровых лиц: и над малышами подтрунивают, и подругу успокаивают.

— Главное — ничего не успели вынести! — говорит тот, что сидит за столом. — Видимо кто-то спугнул. Опросим соседей, ближайшие камеры проверим. Найдём, не переживайте. Будете спать спокойно, но замки лучше бы, конечно, сменить.

Я захожу на кухню, голос чуть дрожит:

— Добрый вечер.

Тася облегчённо вздыхает, словно к нам в квартиру пришёл не я, а как минимум супергерой. Полицейские переключают внимание на меня и начинают задавать вопросы. Напуганная, я больше не смею заикаться о вымогательстве долгов. Потому что уверена, что всё это не случайно. Возможно, о моих походах к юристам и в полицейский участок стало известно тем людям, которые дали мне неделю на сборы денег. Отсюда и пришёл первый «привет». Причём я уверена, что доказать это невозможно. Люди не дураки, работают так не первый год, и наверняка имеют связи.

Когда полицейские уходят и мы остаёмся одни, я впадаю в панический ступор. Сердце сжимается, мысли путаются, руки бессильно опускаются на стол. Полностью перестаю понимать, как действовать правильно и какие шаги предпринимать.

— Я тоже ничего не сказала, Лесь, — тянет задумчиво подруга. — Вдруг ещё хуже будет.

— Понятия не имею, что делать, — шепчу я растерянно.

— Я думаю, надо искать средства.

— Ты сумму видела? — спрашиваю, голос почти безнадежный.

— Видела. Может, бабушкин дом продать? — её слова звучат отчаянно, но решительно.

— С ума сошла?

— А что ещё делать?

— Успокойся. Нам всё равно не хватит!

— Хотя бы часть закроем, и тогда они немного успокоятся, — настаивает Тася.

— За неделю ты дом не продашь. К тому же это мои проблемы, а не твои, — говорю чистую правду. Незачем впутывать во всё это Таську.

— Кредит?

— Попробую… — киваю, но подозреваю, что с моей-то кредитной историей это гиблое дело! — Тась, возьми больничный.

— Что? Зачем? — удивляется она.

— Тебе лучше увезти Иришку и Никитку отсюда. Так будет безопаснее. Езжай в деревню. Поживёшь в доме бабушки, а я за это время постараюсь решить проблему.

Подруга молчит, обдумывая мои слова, хмурится. И всё же материнский инстинкт берёт своё — она решительно кивает и уходит за телефоном:

— Ты права. Сейчас позвоню на работу, а завтра утром уеду.

— Я помогу собрать вещи.