В ловушке паука.

Глава 2. Альберт

Наши дни

– А-а-а-ай…. – простонал я от боли и, открыв глаза, увидел перед собой чистейшее голубое небо.

Человеческое тело такое хилое, не понимаю, как люди живут в нём всю жизнь. Всегда после перемещения в прошлое всё болит, а сегодня особенно. Приподняв голову, я понял что лежу на каменной скале. Что ж, вот и причина моего состояния найдена. В прошлые разы мне везло куда больше, и я приходил в сознание на мягкой траве.

– Ай! – вновь ойкнул я, когда сел и увидел разодранную на руке кожу. – Блин, что-то в этот раз посадочка была жестковата.

Поднявшись на ноги, я огляделся и не заметил рядом ни ранца перемещения, ни своей сумки с вещами, по-видимому, в момент прыжка в прошлое мои вещи отделились от меня. Не беда, такое уже случалось, а, учитывая, куда меня угораздило приземлиться, думаю, это даже хорошо, иначе бы аппарат рисковал просто разбиться о каменную скалу.

Моё лицо озарила улыбка, когда, посмотрев вниз на зелёный лес, я увидел головы диплодоков, этих величественных, но травоядных динозавров. Здесь всё для меня стало настолько близким, практически родным, а ведь, когда я попал впервые, то не знал, кто друг, а кто враг. От кого бежать, а на кого нападать.

Триасовый период – один из самых прекрасных моментов на Земле, и я, наверное, единственный ... «человек», удостоившийся чести ступать своими ногами по Пангее. Суперконтинент объединяет практически всю сушу на Земле, и, несмотря на то, что климат здесь далеко не идеальный – резко континентальный, я считаю это место прекрасным. Особенно для такой твари, как я.

Как двулично я порой о себе говорю: то называю человеком, то тварью… Так мне проще разделять свою жизнь, время, когда я человек, и время, когда я… безжалостный убийца. Такова моя природа, я арахтанг, и, для того чтобы жить, я вынужден убивать. Способность путешествовать в прошлое на миллиарды лет дала мне невероятную возможность держать свою истинную сущность втайне ото всех.

С моего прошлого визита сюда уже прошло довольно много времени, и, несмотря на то, что мы умеем долгое время обходиться без «специальной» еды, лишить себя её вовсе – неспособны.

Больше нет смысла прятаться за чужой личиной, хоть я ощущаю себя в большей степени человеком.

– Ррррр-аааа! – над лесом раздался рык хищника, и диплодоки дружно подняли головы, посмотрев в сторону скалы, где на обрыве стоял гигантский паук.

Они глядели на меня.

Травоядные исполины чувствовали рядом хищника, как и стайка вспорхнувших в небо птеродактилей. Последние и сами были любителями мяса, но рядом со мной они понимали, что становились добычей.

Сейчас я видел окружающий мир гораздо лучше, ведь, в отличие от человеческого облика, мой истинный нёс в себе шесть глаз и позволял максимально точно оценивать происходящее. Быстро спустившись по откосу скалы, я устремился подальше от травоядных исполинов, потому как не желал делать своей жертвой ни в чём не повинных зверюшек. Я устремился вглубь леса, туда, где обитали дилофозавры, одни из главных хищников этого мира.

Что ж, спасём травоядных, а я получу около четырёх сот килограммов еды. Быстро осмотрев окружающую меня территорию, я нашёл цель: семиметровые хищники толпились стайкой возле цикадовых зарослей. Если бы пауки умели улыбаться, то я бы обязательно сейчас это сделал, потому как мой обед приближался. Я начал быстро перебирать своими восьмью ногами в сторону добычи и шелестом растительности выдал себя. Неудивительно, учитывая мои габариты в истинном облике, ведь одна только моя головогрудь была в диаметре не менее трёх метров, что уж говорить о ногах.

Бегство дилофозаврам не помогло, и, настигнув одно из них, я заключил в свои «цепкие объятия». Крепко удерживая ногощупальцами динозавра, я прокусил его крючковидными челюстями, впрыскивая яд и пищеварительный сок.

Мы, членистоногие, обладаем внекишечным пищеварением и, поймав жертву, вынуждены ждать, когда яд подействует и начнёт переваривать ткани тела жертвы. К счастью, этот процесс недолгий, и вскоре я насытился «пищеварительным супчиком», проколов хитиновую оболочку.

– Еда, – довольно произнёс я, когда от моей жертвы осталась лишь оболочка.

Пребывая в человеческом обличье, я тоже ем, употребляя в пищу самую обычную, человеческую еду: такую, как чипсы, пицца, пончики и прочее, но она не насыщает меня. Скорее, я просто люблю её вкус, однако для моего существования подобная еда не несёт никакого эффекта. Чтобы выжить, я вынужден убивать как хищник, как паук. Учитывая мои габариты, мне нужно много такой еды, и, получив ее, практически невозможно остаться незамеченным в двадцать первом веке.

Когда мы с Сергеем потерпели крах с изобретением, которое должно было вернуть меня домой, я расстроился, но вскоре понял, что не всё так плохо. Отправляясь в юрский период, я могу спокойно питаться и не беспокоиться о том, что мой секрет будет раскрыт.

Когда чувство голода было удовлетворено, я двинулся на поиски ранца для перемещения, а также сумки с моими вещами, которая тоже пропала. Когда я впервые оказался здесь, мне было очень одиноко, ведь, несмотря на мой звериный вид, я остаюсь разумным созданием, и теперь я беру с собой дневники, чтобы записывать происходящее. Бумага – это единственное, что сопровождает меня на протяжении ста лет одиночества; к счастью, она способна пробыть столь долгий срок без потери свойств. Например, в своё второе путешествие я взял видеоигры, но батарейки не выдержали и более пары лет, что уж говорить про целый век.

Выйдя из тропического леса, я принял человеческую форму, чтобы не распугать травоядных динозавров. Подойдя ближе к скале, заметил свой рюкзак с личными вещами, но вот следов аппарата для перемещения не наблюдалось. Я осмотрелся, среди диплодоков обнаружились ещё и камаразавры. Неудивительно, они тоже травоядные и вполне мирно уживаются друг с другом. Остановившись, залюбовался ими: такие исполины и такие безобидные, даже завидую им.