В ловушке паука.

Глава 4. Альберт

Наши дни

Что ж, выбора у меня особо нет, но, к счастью, я хотя бы знаю, где гнездятся птеродактили. В один из своих прошлых визитов я как-то прогуливался мимо восточных гор и видел гнёзда этих стайных хищников. М-да, тогда я и подумать не мог, что мне придётся в них лезть и все проверять. А их, стоит заметить, больше сотни.

Ну-у-у, с другой стороны, у меня предостаточно времени. Главное, чтобы аппарат был цел, а то эти длинноклювые могли и повредить его.

Довольный тем, что наконец-то смог утолить свой голод, я пошёл в сторону скал. Путь был не близким, но всё же я решил передвигаться в человеческом облике, маршрут пролегал через территорию травоядных, не хочу их напугать.

Всегда ощущаю себя крупицей мира, когда стою подле небоскрёба в центре города, но здесь, в юрском периоде, это чувство проявляется по-настоящему ярко. Двадцатишестиметровые диплодоки были истинными исполинами, по сравнению с моим метром семьдесят. Да, даже в своём истинном обличьи я был для них не более чем соринкой на пути, и, если гигант захочет, то с лёгкостью раздавит меня, подобно муравьишке. Кстати, вот как раз муравьёв я ещё не встречал, а, наверное, должен был: их какого-нибудь гигантского предка.

После нескольких дней пути окружающая меня растительность начала меняться, и всё чаще и чаще стали расти араукарии, что говорило о том, что я приближаюсь к побережью.

– Я на правильном пути, – сказал я самому себе, потому как прекрасно помнил, что скалы с одной стороны окружены морем.

Птеродактили вели стайный образ жизни, и такого маленького человека, как я, могли с лёгкостью сожрать, но, несмотря на это, у меня всё же было перед ними неоспоримое преимущество, и это вовсе не мой истинный облик, хоть я и принял его ради собственной безопасности. Речь шла о годах цивилизованной жизни, знаниях, полученных в мире людей: я был прекрасно осведомлён о том, что птеродактили вели исключительно дневной образ жизни. Всё, что мне было необходимо, так это дождаться наступления темноты и, когда динозавры станут неактивны, осторожно проникнуть на их территорию. Будучи арахтангом, я обладал прекрасным зрением в ночное время, значит, отыскать ранец мне не составит труда.

Пробираясь сквозь заросли туи, я вновь принял человеческий образ, чтобы не привлекать внимания лишним шумом, что неизбежен , учитывая мои габариты, и только у подножия скалы ступил на восемь ножек.

К счастью, пауки могли взбираться на казалось бы почти гладкие поверхности, нам достаточно малейшей шероховатости, чтобы цепляться. Я полз выше и выше, пока не оказался на уровне гнёзд, которые были наполнены своими хозяевами. Оглядевшись вокруг, понял, что нахожусь в довольно-таки невыигрышном положении или, я бы даже сказал, наоборот, в паре сантиметров от краха. Птеродактилей оказалось не менее пары сотен, что означало полный перевес сил в их сторону. Если я оступлюсь и случайно задену хоть одного из них, он тут же проснётся и поднимет шум, что неминуемо приведёт к массовому нападению. Проще говоря, эта разъярённая стая порвёт меня на мелкие кусочки быстрее, чем я успею пустить яд хоть в одного из них.

Так как выбора у меня не было, ибо, если я не добуду аппарат для перемещения во времени, то навечно застряну здесь, в юрском периоде. Так что я начал осторожно ступать своими длинными конечностями между гнёзд. Задачка была не из лёгких, ведь мне приходилось маневрировать в прямом смысле этого слова, причём дополнительно ещё цепляясь за скалу, потому как гнёзда находились на выступах, где виднелась практически гладкая поверхность.

Осмотрев половину гнёзд, я огорчённо вздохнул, ранца нигде не видно, а, когда исследовал около восьмидесяти процентов, то в мою голову начали закрадываться нехорошие мысли: вроде такой, что «птичка» вполне могла потерять свою ношу по пути сюда.

Подняв голову вверх, я заметил, как что-то блеснуло в лунном свете, и в надежде тут же бросился туда. Эмоция была сильной, и, поддавшись ей, я поступил опрометчиво….

Писклявый крик пронзил ночную тишину, и в мгновение ока мирно спящая скала превратилась в кишащий «муравейник». Птеродактили были подняты зацепленной моей ногой особью, и теперь они окружали меня, взмывая в воздух со всех сторон. Мне бы бежать стремглав, но я не мог, сначала необходимо проверить, что там блестело наверху. Я начал вскарабкиваться ввысь и тут же почувствовал, как нечто острое начало пронзать мою спину.

– Длинноклювые…. – пронеслось у меня в голове.

Я прекрасно понимал, что они пытаются растерзать моё тело на кусочки, и начал интенсивно размахивать ногами, отгоняя нападающих. Стало только хуже, лишние движения привлекли их ещё больше, и теперь они больно щипали мои ноги. Но всё это стоило того, чтобы потерпеть, потому что я достиг цели и подцепил челюстью ранец для перемещения.

Начав спускаться со скалы, я почувствовал, как «птички» с новой силой принялись долбить мою спину. Оказавшись на земле, я устремился в сторону леса, потому как прекрасно помнил: у птеродактилей плохое ночное зрение, и если на открытом пространстве им помогает лунный свет, то в кронах деревьев его нет. Стоило мне понять, что хищники начали отставать, я тут же принял человеческий облик и спрятался в зарослях папоротника. Большие и густые зелёные листья надёжно укрыли меня, отчего птеродактили не могли найти. Я слышал, как они порхали между стволами деревьев, как истошно кричали и, в конце концов, всё же вернулись обратно на скалу. Только тогда я перевёл дыхание и по-настоящему ощутил пронзающую моё тело боль, которую, не замечал из-за выброса адреналин в кровь.

Изогнув руку, я провёл ладонью по спине и чуть не вскрикнул от боли. Ладонь утопала в крови, по-видимому (повтор), нанесённые в истинном обличье травмы были настолько велики, что отпечатались даже в этом облике. Поняв, что сейчас не сделаю и пары шагов, я решил провести остаток ночи в зарослях папоротника, он укроет меня и от других хищников. Я был измотан, и сон навалился мгновенно.