В мечтах о любви

Глава 2.

Незаметно прошли последние свободные деньки перед началом занятий. Я еще пару раз прогулялась по городу, особенно мне понравилось гулять в Оуд парке. Зеленый массив был разбавлен ажурными белыми беседками и лавочками. Это была самая настоящая территория искусства, поражающее воображение пространство в тени многовековых деревьев. В этом удивительном месте перемежалось величие времен и свежее дыхание современности, восхищало художественное искусство в виде барельефов на фасадах зимних крытых беседок и скульптур, которые поражали своей реалистичностью и изяществом. Вот кажется, что под кустом сидят самые настоящие кролики, но вблизи становится понятно, что это статуэтки. Или, к примеру, гномы, как живые, целая семейка. Множество волшебных созданий можно встретить тут, но они иллюзорны, при этом настолько искусны, что кажутся настоящими. В этом парке гармонично соседствуют культуры и традиции разных эпох и народов мира Хилал.

Здесь даже есть театральная сцена, свой небольшой иллюзиум, где по вечерам дают концерты и представления для гуляющих в парке. Представления не большие, но такие забавные, что не хотелось и уходить, пока не дождешься завершения и не получишь весь спектр эмоций, которые вдохновляют на созидание. Я могла часами бродить в Оуд парке, заглядывая то в один, то в другой уголок, придумывая свои истории. Муз не мог нарадоваться тому, что у меня очередной творческий порыв. Он часто говорит: «Я живу, когда ты творишь». И я творила. Чуть не пропустила встречу со своим куратором.

Как-то комендант передал мне записку, что профессор Кеншин ожидает меня утром следующего дня в своей аудитории. Перед этим всю ночь сидела над новой историей. Нервничала немного и очень удивилась, когда увидела профессора. Ожидала встретить сгорбленного (еще бы столько книг по истории искусств таскать) старичка в очках (все по той же причине, книг-то много), но увидела какого-то пирата. Он сидел у открытого окна аудитории и нисколько не стесняясь курил трубку. Загорелая кожа, практически полностью седые волосы, оформленные (хотя это, конечно, громко сказано) в странную для мужчины прическу: густая рваная торчащая вперед челка и не очень опрятный хвост. Складывалось ощущение, что этому магу было лень стричься, а челку он обкорнал, потому что в глаза лезет.

– Кхм, – постаралась привлечь внимание, да и дым щекотал горло. Профессор повернулся и внимательно, я бы даже сказала пристально всмотрелся в мое лицо своим ястребиным взглядом.

– Элена Бэвер? – кивнула. – Интересно-интересно, я вас представлял совсем другой (надо же, взаимно-то как). Не думал, что подобное безобразие может сотворить такая очаровашка. Вы очень милы.

– Эээ, спасибо! – и преодолев стеснение немного возмущенно спросила: – Почему же безобразие?

– Так разве ж трагедии бывают столь странными? – усмехнулся профессор.

– Вообще-то я создавала романтическую сцену! – начала злиться, этот пират, кажется, надо мной издевается!

– Вот значит, как, а я и думал, почему все в конце живые, при том, что все представление помирали.

– Что вы имеете ввиду? – уже хотелось нагрубить и уйти, хорошенько хлопнув дверью, желательно ему по носу, но недопустимо вести себя с преподавателем подобным образом, да и хотелось понять, чего от меня добивается этот чудак.

– Слишком не канонично, – зануда!

– Зато новаторски! – хотелось добавить: ничего вы не понимаете!

– Да, молодежь этим новаторством сейчас всякую муть обзывает, думаете историю искусств просто от нечего делать все три года обучения изучают? У классиков надо учиться, особенно таким, как вы, Элена, – с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Думает, что если перед ним симпатичная блондинка, то и в голове обязательно пусто? Ну уж нет, я ему еще покажу муть!

– Профессор Кеншин, – начала с нажимом, – у вас есть конкретные замечания по моей вступительной работе? Желательно в письменном виде. Я бы хотела изучить их досконально.

– Ну что ж, я бы, конечно, мог предоставить вам длинный список с перечнем ваших ошибок, но у меня найдется работка поважнее, – вот-вот, как дошло дело до конкретики, сразу слился, пират. – Вы лучше напишите что-то посерьезнее и предоставьте мне на проверку, допустим, к следующим выходным, а я на досуге почитаю, затем обсудим вашу работу.

– Хорошо, – буквально процедила, – но прошу делать конкретные замечания (или не делать их вовсе), иначе я не смогу учесть их в дальнейшей работе.

– Договорились, – профессор Кеншин выглядел на удивление довольным. Что же его порадовало? Может, наш разговор? Да уж, странный мне достался куратор.

Первая же лекция была как раз у Кеншина. Интересно, каким он будет перед всей толпой. Оказалось, таким же. Теперь весь поток чародеев выглядел так же озадаченно, как и я при первой нашей встрече.

Села рядом с худеньким парнем с очень красивым, каноничным лицом, как бы назвал его профессор по истории искусств, который сейчас пытался погрузить нас в истоки этого самого искусства. Да, конечно, безусловно, однозначно в современном, технически и магически оснащенном иллюзиуме понадобятся знания о наскальной живописи, я бы сказала всенепременно!

– Привет, я Элена, – решила познакомиться с соседом.

– Генри Сайверсон, рад познакомиться.

– Элена, прошу вас не шуметь! – Кеншин спалил наш разговор, еще и показал всем, что знает мое имя, теперь попробуй, объясни, что он куратор, язык отвалится объяснять. Вот же… пират! Хотя сегодня он был одет в мантию преподавателя, но его ботинки на высокой подошве отличалась от общепринятой спокойной по стилю и цвету учебной обуви.