В мечтах о любви

Глава 4.

Утром мы с Генри не спешили обратно в академию, еще раз уже в свете раннего утра осмотрели пустой иллюзиум и отправились в город позавтракать.

Несмотря на выходной и ранний час улицы были полны людей, пусть не все спешили, но волна накрывала приличная. Мы держались за руки, чтобы нас не размыло в разные стороны. Было забавно гулять не одной, а с другом, который, честно говоря, теперь уже совсем не скрывал заинтересованных, я бы сказала, любующихся взглядов.

– Я знаю тут одно местечко, совсем не пафосное, но симпатичное, девушкам нравится, – проговорил Генри.

– Каким девушкам? – неожиданно для себя самой спросила я.

– Всем, – кажется парень не понял моего ревнивого выпада.

– Ааа, ну хорошо, – выдохнула, а Генри глянул на меня с удивлением, обратив внимание на мой странный тон и смущенный вид. Поразительно, как много изменила сегодняшняя ночь, как сблизила нас. Даже не знаю теперь, как к этому относиться.

Кафе было уютным и безумно ароматным. Запах свежей выпечки взбесил мой аппетит, давно у меня не было столь хорошего, праздничного настроения. Генри забавляло мое желание попробовать все и сразу, он явно не раскусил мой коварный план по его откармливанию.

Мы уселись за небольшой столик, покрытый белоснежной кружевной скатертью. Все в этом кафе было таким домашним, оформление, как на бабушкиной кухне. Эту мысль я и озвучила, и Генри согласился, сказал, что на кухне его бабули действительно все оформлено очень похоже, но здесь не хватает шкафчиков с посудой и припасами.

В утреннем ярком переливистом свете я засмотрелась на парня, его милые веснушки были сейчас особенно заметны, захотелось расцеловать их обладателя.

Генри стоически пробовал со мной все, что я заказала и даже не переставал улыбаться. Рассказывал забавные случаи, связанные с бабушкой. Мне показалось, что эта героическая женщина, терпевшая все выходки озорника, достойна отдельного эпоса. Мой приятель с детства обожал шутить над окружающими, меняя облики сначала с помощью одежды и грима, но по пробуждении магии совсем разошелся. Больше всего от этих представлений страдали бабушкины нервы.

От хохота над рассказами Генри или от огромного количества выпечки у меня разболелся живот. Пришлось идти и искать фармацию. Несмотря на боль в желудке, мы не переставали смеяться. Будто вместе с булочками съели смешинку.

Решив, что в общаге делать опять же нечего, продолжили гулять. Теперь уже я хотела показать Генри свое любимое место. В Оуд парке было прохладно даже в такой ясный солнечный денек.

Зеленые аллеи встретили нас тенистой прохладой и легким налетом осени, скоро листья совсем пожелтеют и тут будет сказочно. Уже стал меняться воздух, становясь прозрачнее и приобретая легкий запах прелой листвы.

Я обожаю осень – это самая лучшая пора для писателей, на мой взгляд, именно в глубокие осенние дни в окружении золотого и красноватого покрова пишется особенно сочно. Душа становится такой чувствительной, ее затрагивает музыка дождя, звучащая по крышам зданий; приглушенный свет пасмурного дня создает особое уютное настроение. Заворачиваешься в теплый плед, садишься у окна в дождливую погодку и мечтаешь о любви, что может быть лучше?

– Ты задумалась, – тихо проговорил Генри, когда мы стояли возле очередной скульптуры, которая напомнила мне мою историю про парнишку-моряка.

– Да, отдыхать, конечно, хорошо, но нужно заняться сценарием. Еще многое потребуется: выбрать актеров, к примеру, продумать сцены, декорации, свет, образы и еще множество деталей.

– Главное помнить, что история на бумаге воспринимается иначе, чем на сцене. Нужно показать сюжет так, чтобы зрители почувствовали все эмоции, заложенные в нем. Важно уделить внимание главным героям, сюжетной линии и интересным деталям. Если нужны будут артефакты для представления, говори. Я попрошу родителей помочь. Кстати, они хотят с тобой познакомиться, – если до этого я слушала приятеля, постоянно кивая головой, соглашаясь, то теперь резко остановилась и развернулась к Генри. – Это как-нибудь потом, – тот сразу пошел на попятную под моим рассерженным взглядом.

– Ладно, как-нибудь потом, посмотрим, – отозвалась я, мне вдруг стало не по себе от его плотной осады.

Настроение легкости ушло, разговор оставил странный осадок. До академии дошли молча, но держась за руки. Я пыталась отобрать руку, но Генри выиграл молчаливую схватку, при этом сохранив совершенно невозмутимое лицо. Поцеловать на прощание даже не пытался, тепло попрощался, приобняв, чмокнул в макушку.

Я же мыслями ушла в разработку сценария. Зайдя в комнату, схватила банные принадлежности, сбегала в душ и приступила к работе. Хорошо, что ко мне никого и не подселили, никто не зудит на ухо. Нет, беру свои слова обратно. Все-таки зудит.

Как только я взялась за работу, появился золотистый мотылек и закружил над моей кипящей головой.

– Ну наконец-то приступила к делу, а то все ходишь непонятно где!

– Ничего подобного, я изучала устройство иллюзиума!

– Да-да, заливай мне тут, как птичка. Не поверю, что именно ночами нужно что-то изучать и непременно с кем-то.

– Ну и не верь, мне какое дело, – насупилась, и Муз сразу нервно затрепетал крылышками прямо перед лицом. – Не трепыхайся, ты отчасти прав, но давай не будем об этом.