В мягких лапах юного оборотня

Я часто вижу страх в смотрящих на меня глазах

— Ты же понимаешь, что в Ночь Охоты я приду за тобой?

— Кто-то давно не получал молнией по заднице? — лениво поинтересовалась я, и для убедительности в кончиках пальцев зажглась искра.

Ричард ничуть не испугался. Наоборот — улыбнулся ещё шире.

— Ви, ну сколько можно? Ты разводишься, я свободен. Звёзды сошлись.

Я закатила глаза. Ричард стоял напротив, переминался с ноги на ногу и смотрел на меня с таким щенячьим восторгом, что хотелось или погладить его по голове, или ударить чем-нибудь тяжёлым.

— Во-первых, я тебя старше в два раза.

Он сделал серьёзное лицо и поправил воображаемый галстук.

— Простите, Эльвира. Я хотел сказать: вы свободны, я свободен. Позволите за вами приударить?

— Не позволю.

— А разрешения я и не спрашивал. Предупредить — да. Спросить — нет, — он подмигнул. — В Ночь Охоты законы магии сильнее твоего упрямства.

Я только вздохнула. Ричард таскался за мной последние полгода с тех пор, как я случайно спасла его от разъярённого гнома на ярмарке. Тогда он твёрдо решил, что я — его судьба. А то, что мне тридцать семь, а ему двадцать один — так это, по его словам, «опыт и молодость — идеальный баланс».

Идиот.

— Мы пришли, — сказала я, останавливаясь перед массивным зданием из серого камня.

Над входом висела вывеска: «Дом учёта семейных уз и их расторжения». Местные называли его проще — Дом разводов. Сюда стекались все несчастные, чья любовь дала трещину, разбилась или просто уползла умирать под плинтус.

Ричард присвистнул.

— Красивое место. Прямо веет надеждой и разбитыми сердцами.

— Иди домой, — твёрдо сказала я.

— Но, Ви...

— Ладно, хочешь стоять под дверью, стой. Но со мной не смей ходить. И даже не думай выть на луну под окнами.

Он обиженно надулся, но остался стоять у входа. Я толкнула тяжёлую дубовую дверь и шагнула внутрь.

В Доме разводов пахло пылью, сушёной лавандой и чужими слезами. В приёмной сидели несколько посетителей: гномка с опухшими глазами теребила платок, вампирша в чёрных очках нервно постукивала когтями по подлокотнику. Я направилась к знакомой двери с табличкой «Консультант Кларисса Светлая» и вошла без стука.

— Клэр, спасай.

Подруга подняла голову от бумаг. Кларисса была полной моей противоположностью: русоволосая, круглолицая, с вечной улыбкой и магическим даром улаживать самые безнадёжные дела. Мы дружили с академии, и она единственная знала, что за маской спокойной ведьмы-полукровки скрывается уставшая от жизни женщина, которая порой хочет убить кого-нибудь особо наглого.

Например, мужа.

— Эльви! — Кларисса всплеснула руками. — Ты чего такая? Опять Арман?

— Арман, Арман, — я рухнула в кресло напротив. — Клэри, я хочу развод. Сегодня. Прямо сейчас.

Она откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

— Так быстро? Вчера вы ещё вроде...

— Вчера он сжёг мой сад. Эльфийский сад, Клэр! Который я три года растила! Потому что ему не понравился запах мяты!

Кларисса поморщилась.

— Мята, говоришь? Мой бывший терпеть не мог базилик. Говорил, от него изжога.

— Я серьёзно, — я подалась вперёд. — Сделай что-нибудь. Разведи нас заочно. Поставь его перед фактом.

Кларисса покачала головой и поднялась.

— Не положено. Ты же знаешь законы. Обоюдное согласие, ритуал разрыва.

— Ты знаешь, что он мне ответит: только через труп. Не его — мой. Ты смерти моей хочешь?

— Давай-ка лучше чайку попьём.

Она сделала плавный пасс рукой, и пространство вокруг нас поплыло. Серые стены Дома разводов растворились, уступая место уютной комнате с низким столиком, мягкими подушками и парящим в воздухе чайником.

Чайник наклонился сам собой, разливая по пиалам дымящийся напиток. Тонкая струя лилась ровно, без единого всплеска. Я обхватила пиалу ладонями, чувствуя, как тепло растекается по пальцам.

— Арман никогда не даст мне развод добровольно, — глухо сказала я. — Он закрылся в своём замке на вершине Высоких Пик. Сидит там, орёл недоделанный.

Кларисса отпила чай и хитро прищурилась.

— Говорят, к нему заходят разные гости. И гостьи.

Я подняла бровь.

— Ты на что намекаешь?

— На то, что измена — уважительная причина для развода, — Кларисса безмятежно улыбнулась. — Даже по драконьим законам.

— Говорят, он пьёт кровь девственниц, — фыркнула я. — И золотом питается. Слухи — они такие.

— А вдруг не слухи?

Я задумалась. Идея, конечно, так себе. Шпионить за собственным мужем... Даже без пяти минут бывшим.

— И как ты предлагаешь это проверить? — спросила я. — У меня нет доступа в замок. Он меня туда даже на порог не пустит после вчерашнего.

Кларисса пожала плечами.

— Найди кого-нибудь, кто сможет. Маленького, незаметного... или наоборот — большого и наглого, чтобы выманил дракона наружу.

— Ты на кого намекаешь?

— Да я не намекаю — я прямо говорю. За тобой оборотень по пятам ходит. Даже сейчас вон под дверью трётся, я чую его запах.

— Ричард? — я скривилась. — Клэр, он ребёнок.

— Ребёнок, который на тебя смотрит, как на последний кусок пирога, — усмехнулась подруга. — Используй это.

— Я не собираюсь использовать...

Договорить я не успела, потому что в дверь постучали. Так громко и требовательно, что задребезжала чайная посуда и магия Клариссы дала сбой — стены на миг стали прозрачными, явив серую реальность Дома разводов.

— Эльвира, — раздался голос за дверью. Низкий, с вибрацией, от которой у нормальных людей подгибались колени.

Ярость, зародившаяся где-то в животе, поднялась к горлу. Этот чешуйчатый и сюда добрался!

Кларисса замерла с пиалой у губ. Я почувствовала, как пальцы сами собой начинают искрить.

Дверь дрогнула под очередным ударом.

— Я знаю, что ты там. Открывай.

— Может, не открывать? — шепнула Кларисса. — Скажем, что ты вышла?

— Он всё равно ворвётся, — я сжала кулаки, гася молнии. — Драконы не знают этикета.