В небе над Москвой

ГЛАВА 9. СОНЯ

Бригадир, с которой мы летали не первый раз вместе и поддерживали дружеские отношения, ужасно на меня разозлилась. Я знала, что она из тех людей, кто с большой ответственностью относится к работе и ее буквально трясло перед выполнением каждого рейса. Хоть и человеком она была хорошим, но ее нервозность мешала работать другим коллегам, кто считал, что самолет – не место для истерик. В особенности истерик бортпроводников.

– На, полюбуйся, – Наташа кинула мне жалобу, и я с облегчением выдохнула.

Мне хотелось поскорее выйти в салон и обслужить пассажиров, а не торчать на кухне с остывающими блюдами, пока мистер Аэросыкло катает кляузу. То, что он уже выплеснул свое негодование на бумагу, гарантировало мне некоторое спокойствие. Я не хотела ходить по самолету, мучаясь от неизвестности. Более того, получать упреки от коллег удовольствие не самое приятное. Глядишь, к концу рейса Наташа перестанет смотреть на меня так, словно я выкинула из окна квартиры, находящейся на двенадцатом этаже, ее любимую кошку. В общем, чем раньше начнется извержение вулкана, тем быстрее застынет лава. Я ведь права?

Признаться, вулканология никогда не была моей сильной стороной.

– Я оставлю ее, после обслуживания почитаешь, а затем верни мне, – девушка смерила меня взглядом, от которого захотелось провалиться сквозь землю, – лично.

Несмотря на то, что я уже рассказала, как так вышло, что платиновый пассажир оказался весь в вине, Наташа хотела послушать эту историю еще раз, разбирая каждую строчку написанной жалобы под лупой и, ожидая, мой ответный комментарий.

– Возьми ее, – я достала мобильник и сделала фотографию листа, чтобы ознакомиться с ней позже. – Пусть останется у тебя, я приду к вам вперед после обслуживания, чтобы расписаться в документах за снижение оценки.

Девушка протянула руку и забрала жалобу, устало вздыхая.

– Соня, ну что ты за человек такой? Я даже разозлиться на тебя не могу, хотя ситуация располагает! – Наташа закрыла глаза, явно желая оказаться в другом месте. – Мне бы самой хотелось на него что-нибудь вылить, а уж если бы этот товарищ решил, что я похожа на девушку легкого поведения, то, не раздумывая, заехала ему коленом между ног. Как человек я тебя понимаю, порой, таких засранцев надо на место ставить, ведь в жизни все решают далеко не деньги.

– Не только они, – поправила ее я.

Уж что-что, а будь у меня накопления – это решило бы мою проблему и не пришлось работать с такими идиотами, как этот Михаил.

– Верно, – кивнула девушка, явно вспомнившая о своей ипотеке, взятой на тридцать лет, – не только они.

На какое-то мгновение мы замолчали. Из салона доносились смех детей, играющих между собой, смех взрослых, обменивающихся забавными рассказами. Всем было хорошо. Атмосфера царила добрая. Это мог быть один из самых спокойных рейсов за все время, что я работала в компании. Но разве одиннадцатого сентября могло быть иначе?

– Слушай, я не стану снижать тебе оценку за рейс, – решила бригадир. – Не хочу, чтобы тебя отстранили от полетов. Мне в любом случае, придется отписать наличие жалобы в отчете, но я так же напишу, что пассажир неоднократно просил пересадить его в Бизнес-класс, оскорблял членов экипажа и требовал к себе повышенного внимания в течение всего рейса. Пусть в офисе знают, что ты облила не простого пассажира, а который этого заслуживает.

Я не могла сдержать улыбки и бросилась к Наташе, прижимая коллегу к себе.

– Задушишь ведь! – рассмеялась она, высвобождаясь из крепких объятий.

– Спасибо! – я повторяла слова благодарности, кружа по кухне в радостном танце, насколько это позволяло тесное пространство.

– Ну, все, прекращай, – рассмеялась девушка. – Выходи с питанием, а то на голодный желудок наши пассажиры не такие уж и добрые.

Я кивнула, готовая выйти с тележкой, а Наташа скрылась за шторкой.

– Ох, да, забыла сказать, что это мистер Аэросыкло хотел, чтобы его обслуживали коллеги, а не ты, – вернулась бригадир. – Я сейчас буду проходить мимо девчонок и скажу им, чтобы они сами предложили ему напитки и поднос с обедом.

От услышанного я едва не рассмеялась.

– Наташ?

– А?

– Почему ты решила, что он мистер Аэросыкло?

– Очевидно, что он себя так ведет не из-за большой смелости.

Действительно, некоторые пассажиры показывали свои самые худшие стороны только потому, что до ужаса боялись летать. И, похоже, что наш товарищ не был исключением.

Наташа подмигнула и скрылась за шторкой. Я собрала всю волю в кулак и натянула на лицо ослепительную улыбку, намереваясь проработать остаток рейса на славу.

Мне действительно следовало принести извинения за содеянное, но я быстро отмахнулась от этой затеи. Я не считала себя виноватой, возможно, лишь маленькую капельку, и то лишь по той простой причине, что находилась на работе и подставила коллег. В конце концов, вины компании и членов экипажа в моей нетерпимости не было. Если уж перед кем и стоило извиняться, то только перед ними. Ведь из-за особ вроде меня, некоторые пассажиры презирали бортпроводников, считая, что на борту мы ведем себя неподобающе. Отчасти так оно и было. Не умеешь работать с людьми – не лезь. Жаль, что я не узнала об этом прежде, чем скрепила союз с авиакомпанией своей росписью в контракте.