В небе над Москвой

ГЛАВА 11. СОНЯ

Иногда я по-настоящему жалела, что была человеком. Будь я, к примеру, драконом, то половины проблем можно было избежать. Взяла да и спалила засранца дотла или голову откусила на худой конец, да так, чтобы зубы звонко клацнули, и поминай лихом. Но раз уже мне не свезло, и вместо огнедышащего дракона я была простой девчонкой Соней Кочетовой, стюардессой с небольшим опытом работы, без собственного жилья, ипотеки и любящего мужа, в чьих объятиях я могла утонуть, а в поцелуях забыться, то все, что было мне под силу – это рычать. Громко и гневно на всю нашу съемную трехкомнатную квартиру.

– О-у, – из-за угла выскочила моя подруга, держа в руках три бокала для вина. – Я была уверена, что ты вернешься домой, наматывая сопли на кулак. Годовщина как-никак.

Алина – длинноногая  брюнетка по совместительству моя соседка и коллега – удивленно на меня таращилась, хлопая нарощенными ресницами.

– И я рада тебя видеть, – пробурчала себе под нос, скидывая форменный плащ.

– Леля! Сонька Золотая ручка приехала, – крикнула она в комнату, назвав меня прозвищем, которое я, мягко говоря, недолюбливала.

Конечно, получила я его не просто так, а по той простой причине, что была ужасно рассеянной, и все время путала свои вещи с чужими, утаскивая их по ошибке. Девчонки даже говорили, что в некоторой степени жутко рады, что моя рассеянность распространяется только на неодушевленные предметы, а не парней, иначе это могло стать настоящей проблемой в наших отношениях. На заре дружбы соседки подозревали, что я страдаю одним не очень приятным психическим заболеванием, выражающемся в склонности к воровству. Поэтому приходилось терпеть дурацкое прозвище, стойко выдерживая шутки о моих шаловливых ручонках. По крайней мере, быть Сонькой Золотой ручкой было приятнее, нежели деменщицей или клептоманкой.

– Раздевайся, мы уже во всю готовы тусить!

Тусить? Громко сказано. Скорее лакать вино, гладить меня по спине, пока я содрогаюсь от рыданий, заверять, что я еще встречу «своего» мужчину, а тот козел, что отказался от такого золотца как я, меня не достоин. Все это под грустные песни Оленьки Бузовой о том, что ей больше не больно, а значит, и мне не должно.

– Сонька! – словно из ниоткуда появилась Леля, раскинув руки в стороны и запрыгивая на меня. От неожиданности я пошатнулась и чуть ее не уронила. – Мы так тебя ждали! Я хочу, чтобы ты немедленно прошествовала к себе в комнату.

– Только не говори, что снова разрисовала зеркало помадой. Я ценю твое творчество, но меня бесит каждый раз отмывать эти художества.

Я любила подругу, но вот Леля в свою очередь слишком сильно любила косметику, цветную бумагу и шарики. Поэтому все праздники начинались с расклеенных по квартире сердец, елок, тыкв; пожеланий, написанных ярко-красной помадой на зеркалах и стеклах серванта, и, конечно же, воздушных шаров, которые могли месяцами висеть на дверях, пока окончательно не сдуются.

– Пожалуйста, хотя бы сегодня не будь занудой, я правда старалась, – она обидчиво надула губы, и все, что я могла сделать – это не сердиться на нее.

Скинув туфли, я присела у чемодана и начала доставать покупки.

– Как хорошо, что у меня завтра ночной рейс, – радостно пропела Алина, выхватывая из рук бутылку вина и скрываясь в кухне. – Ну, давай, рассказывай, как слетала. А то мы ожидали, что на тебе лица не будет, когда вернешься домой, а ты пришла живчиком. Личико совсем не бледное, а краснющее, как будто бы от злости, и вместо рыданий – животный рык. Кто поспособствовал изменению градуса настроения?

 – Не поверите, все было прекрасно. Шикарная командировка. Приехали в гостиницу, пообедали, а затем отправились на прогулку. Обошли все местные закоулки, наделали кучу фотографий, а потом засели в одном баре, пропустили по бокальчику и перед ужином закупились в супермаркете. Вернулись в гостиницу и всем табором отправились в ресторан, давно такого не было, чтобы вся бригада собиралась и шла вместе гулять. Сами знаете, обычно кто-то заваливается сразу спать, другой отправляется в бассейн или спортзал, а остальные два с половиной человека идут окрестности смотреть.

– Это самое обидно, – Леля понимающе кивнула. – Помните, как в марте я заказала себе Иркутск, хотела на Байкал съездить и посмотреть на этот красивый лед? Думала, по-любому, кто-то из бригады со мной поедет, а что в итоге? Кто спать, кто на маникюр, кто по друзьям, так одна в автобусе с китайцами и тряслась до озера, хорошо хоть, что они туристы смышленые и забабахали мне парочку клевых кадров, хоть и по-русски ни бум-бум.

– Да ладно вам, всякое бывает, – запротестовала Алина. – Я вот на дальняках вообще из гостиницы не выхожу. Прилетели, пообедали, легли спать, а там уже завтрак и обратный рейс. Мой максимум – это на солнышке у бассейна позагорать.

– Одно дело длинные рейсы, там действительно ты либо гуляешь, а на обратном пролете умираешь в рейсе, либо забиваешь на достопримечательности и спишь, как следует. А вот малыши, вроде Европы, это совсем другая история.

– Так стоп, если все было клево, то почему ты такая злая? Кто-то из бригады обидел или курица закончилась, а пассажир заявил, что это ты ее съела, ну-ка признавайся!

Достав из чемодана сыр, я передала его Леле и встала, снимая с себя пиджак и развязывая платок.

– Нет, все было прекрасно. С бригадой повезло – мы на ужине сидели до закрытия ресторана. Официанты начали намекать, что нам пора, и поэтому мы переместились в номер второго пилота и просидели несколько часов, болтая на террасе.