В небе над Москвой

ГЛАВА 19. СОНЯ

Голова раскалывалась на части, глаза слезились, я все время зевала, прикрывая рот ладошкой, и боялась, как бы челюсть не треснула. Уснула я с большим трудом, и мне вроде даже начал сниться какой-то сон, как вдруг прозвенел будильник, заведенный на четыре часа утра. Рядом зашевелился спящий парень, и скрипнула раскладушка. Отчасти мне хотелось его разбудить и позлорадствовать, все же по его вине я так поздно легла спать, но не стала, быстро выключив звук на телефоне. Я чувствовала себя разбитой и не была готова к очередному скандальному раунду.

Осторожно поднялась с дивана и тихо его застелила в темноте. Бесшумно вышла из спальни и направилась в ванную. Еще с вечера приготовила всю форму и косметику, оставив вещи в пустующей комнате подруги, которая сейчас была где-то на обратном пути из Копенгагена в Москву. Спать у нее не решилась, слишком неудобной была кровать, и слишком громкими бывали соседи по другую стену. Настолько громкими, что даже беруши не помогали, если вы понимаете, о чем я.

Собралась я на удивление быстро. Вызвала такси и укатила в аэропорт, приехав чуть раньше, чем это было необходимо. Даже успела взять кофе со скидкой в одной из кафешек и направилась в диспетчерскую, где такие же ранний пташки, как я, сидели на маленьких диванчиках, уставившись в смартфоны.

Я намотала несколько кругов по коридорам, но ни одного знакомого, с кем можно было скоротать время до предполетного брифинга, так и не встретила. Жутко хотелось спать, настроение упало, все, чего я ждала – так это возвращения домой. Благо, что до Питера лететь недолго, и уже к обеду я должна была оказаться дома в плену мягкой подушки и теплого одеяла. Я любила короткие рейсы за возможность сделать всю работу быстро, а после укатить по своим делам. Однако платили за них немного, но времени приходилось тратить огромное количество, поскольку за два часа до вылета было необходимо пройти медосмотр у врача – стандартная процедура перед выполнением рейса, а затем познакомиться с членами бригадами, и, распределив обязанности, отправиться готовить самолет.

Выпив кофе, я прошла медосмотр, а затем направилась в комнату брифинга. Ничего особенного, кроме нескольких компьютеров, где мы были обязаны зарегистрироваться на рейс, приложив к нему пропуск, кулера с водой, нескольких диванчиков, монитора на стене и высоких круглых столов, отмеченных номерами, там не было. На экране высветился мой рейс и номер стола, я подняла сумку с дивана и направилась на брифинг.

– Всем привет, – поздоровалась я с ребятами, стоящими у нужного стола. – Питер?

Парень с бейджиком, на котором виднелось необычное имя Августин, потер красные от недосыпа глаза и широко зевнул, кивая.

– Доброе утро, – ответила мне девушка, отрывая взгляд от телефона.

Я достала из сумки летные документы на проверку и кинула их на стол. Нас было четверо – три девушки и парень – не хватало только бригадира. Рейс предстояло выполнить на 737 Боинге. В точно таком же самолете я встретила своего нового соседа, и надеялась лишь, что сегодня все пройдет без эксцессов.

Больше никто не произнес ни слова, да и я не настаивала. Раннее утро, бессонная ночь, настроение на нуле – было не до общения. В большинстве случаев так и бывало, сначала стоите на брифинге, присматриваетесь друг к другу, в рейсе знакомитесь ближе, а по прилете в базовый аэропорт становитесь настоящей командой. С кем-то обмениваетесь контактами, а затем общаетесь и, встретившись в следующий раз при выполнении рейса, в офисе или диспетчерской, тепло приветствуете, словно вы давние друзья.

Окинув взглядом сегодняшнюю бригаду, я поняла, что среди них нет даже смутно знакомых лиц. Тамара, Ирина и Августин.

– Сегодня должен наряд прийти, мы, наверное, не успеем его посмотреть? – задала вопрос Тамара, отрываясь от какой-то игры на мобильнике.

Дважды в неделю нам приходило расписание на несколько дней вперед – в понедельник и четверг. Собственно, только эти два дня бортпроводники нашей авиакомпании и знали. Остальные дни недели не имели никакой роли, ориентироваться приходилось по тому, что мы получали в восемь утра. Жили без точного плана, а-ля здесь и сейчас.

Поскольку вылет у нас был в одно время с приходом наряда, то шансы узнать сразу, полетишь ты завтра куда-то или нет, были ничтожно малы. Придется потерпеть до Питера. На самом деле мне было все равно. Первые несколько месяцев, когда я только начала летать, я словно по будильнику вставала на час раньше и ждала заветное сообщение с расписанием на рабочей почте. Все время обновляла страницу на телефоне, едва минутная стрелка на часах показывала 8:01. И жутко злилась, если в это время была где-то в рейсе и не могла узнать, куда же меня отправят дальше.

– Значит, посмотрим, когда прилетим в Питер, – устало ответил Августин.

Ему явно было все равно, так же как и мне. Любопытство сошло на нет спустя полгода работы. А сейчас мне и вовсе было наплевать, иногда я забывала какой день на дворе и, что мне стоит зайти на рабочую почту, чтобы посмотреть свое расписание.

Тамара разочарованно поджала губы и убрала телефон.

– Я просто заказывала себе командировку, мне даже ее вроде как одобрили, вот интересно, придет или нет.

Несколько раз в год мы могли попросить у отдела планирования желанный рейс, только сделать это следовало заранее. Решив, что лучше провести одиннадцатое сентября на море, я попросила поставить мне Малагу, и отзывчивые планировщики пошли мне навстречу. Только что-то пошло не так, кто-то перепутал даты, и рейс пришел на день раньше, потому вместо того, чтобы отмечать годовщину разбитого сердца, потягивая вино на пляже, я встретила Михаила на борту самолета. А сейчас этот мистер Аэросыкло каким-то невероятным образом оказался у меня дома и мирно посапывал на старой хозяйской раскладушке.