В небе над Москвой

ГЛАВА 33. СОНЯ

Всю следующую ночь мы целовались. Обнимались. Говорили.

Именно тогда я решила дать нам шанс. Не Мише, такому гордому, упрямому и немного высокомерному, а нам. Меня тянуло к нему, и я находилась на стадии принятия. Было глупо отрицать, что нас тянуло друг другу с силой, которой было невозможно сопротивляться. Да и мне, признаться, не очень этого хотелось.

– Что это? – спросил Миша, заметив у меня на ребре татуировку.

Сейчас в отличие от предыдущего вечера, когда мы вернулись домой после ночного клуба, в комнате горел мягкий свет настольной лампы. Мне нравилось рассматривать парня с новых для себя ракурсов, проводить руками по обнаженной сильной груди, вырисовывать круги на рельефном прессе и оставлять невинные поцелуи на плечах. Миша в свою очередь играл с моими волосами и крепко прижимал к себе, щекоча меня так сильно, что я едва сдерживала визг, чтобы не разбудить спящих подруг.

– Татуировка, – ответила я, смерив его выразительным взглядом. – Знаешь, это наколотый особой краской узор на теле. Никогда не видел?

– Что такое тату я в курсе, – прошептал Миша, не сводя глаз с рисунка. Он аккуратно провел пальцами по слову “fortune”, и кожа вспыхнула под его прикосновениями. – Просто не понимаю, почему у тебя на ребре красуется четырехлистный клевер. Разве стюардессам разрешается делать татуировки?

– Если они не на видимых местах, то почему бы и нет?

– А у тебя есть еще? – спросил парень и, прежде чем дождаться ответа, приподнялся, спихнув меня с себя.

Начал осторожно изучать каждый открытый участок моего тела так пристально, словно был строгим профессором, а я научной работой.

– Перестань, – я засмеялась и шлепнула его по руке, когда он путь приподнял мои коротенькие пижамные шорты. – Нет у меня ничего, эта – единственная.

Парень с сомнением на меня посмотрел.

– Точно, ты уверена? Может, мне все же стоит посмотреть получше? – разочарованно вздохнул, а затем резко наклонился вниз и лизнул мне живот.

С трудом сдерживая смех, я отпихнула молодого человека от себя. Если он продолжит в том же духе, то я точно разбужу не только своих подруг, но и соседей через стену. Либо мы зайдем дальше в наших и без того головокружительных поцелуях.

– Уверена, – твердо сказала я, положив голову ему на плечо. – А этой татуировке почти пять лет. Ты ведь знаешь, как гласит легенда: тот, кто найдет растение с четырьмя листочками вместо традиционного трехлистного, тот всю жизнь будет успешен и удачлив. Я решила не искать мифический четырехлистный клевер, а просто нанесла на тело в виде татуировки, – улыбнулась, вспоминая, как вдруг мне пришло в голову сделать именно такой рисунок. – Забавно то, что потом мой бывший парень познакомился с новой девушкой в ирландском пабе, символикой того места был клевер, вот такая удача.

Миша хохотнул, и я почувствовала, что боль, обида и грусть от предательства на мою первую любовь давным-давно прошли. В груди появилась легкость.

– А ты знаешь, почему символом Ирландии является трилистник?

Я нахмурилась. Неужели этот обалдуй знает?

– Только не говори, что ты в курсе, – взмолилась я, закатывая глаза.

Сейчас еще больше напыжится, а потом всю жизнь будет припоминать, что образованнее меня. Хоть я и испытывала к Мише достаточно сильную симпатию, все равно предпочитала одерживать победу в наших маленьких состязаниях. Мне до чертиков нравилось с ним соревноваться. Ему, как я заметила, тоже.

– Все дело в религиозных расхождениях, англичане были протестантами, а ирландцы – католиками. Борясь за свою независимость, ирландские бунтари прикалывали на одежду листок клевера, как знак отличия, – разумеется, я этого не знала, будучи совершенно далекой от истории Западной Европы, однако Мише удалось меня впечатлить. Образованные мужчины были моей слабостью, я всегда признавала, что иметь интеллект гораздо сексуальнее, чем иметь кубики на прессе, но если встречала парня, совмещавшего в себе обе составляющие, вроде того, что лежал подо мной, то теряла дар речи.

Можно считать, что словила комбо.

– Знаешь, что я думаю о твоей татуировке? – спросил Миша, наклоняясь ко мне.

Его рука переместилась на рисунок, и он начал аккуратно водить по ней пальцами. Кожа пылала, а я медленно лишалась рассудка.

– М-м-м-м-м, что? – едва нашла в себе силы ответить что-то невнятное.

Глаза закрылись, ресницы затрепетали, в животе у меня ожили маленькие бабочки.

– Я думаю, что ты тоже бунтарка, – прошептал парень мне на ухо. – Смелая, безрассудная мятежница, которой всегда невероятно везет.

– Например, с чем?

– С тем, что ты встретила меня.

С этим нельзя было поспорить.

Я всегда считала, что завтрак в постель – это что-то невероятное, и если вдруг мужчина однажды решит сделать мне приятное таким, казалось бы, обычным, но совершенно неожиданным способом, то он будет либо моим отцом, ухаживающим за больной дочерью, либо любовью всей жизни. Вернее я буду его любовью, что приблизительно одно и то же, ведь без столь сильных чувств, мы бы вряд ли оказались под одним одеялом. И я не ошиблась, когда открыла глаза и увидела в дверях Мишу. В руках он держал поднос и широко улыбался.