В нежных клешнях Рака

ГЛАВА 13. Фиона

ГЛАВА 13. Фиона

Сердечные тайны Рака — это глубина, в которую не каждый получит доступ. Он бережёт свои чувства, словно драгоценности, открывает их только тем, кому по-настоящему доверяет. За внешней мягкостью скрывается целый океан страстей, воспоминаний, мечтаний. И если Рак делится сокровенным — значит, ты стал частью его внутреннего мира.

У двери я машу на прощанье Клаудио. Он кивает мне в ответ и уезжает, а я замечаю, как занавеска в окне дёргается, и через несколько секунд Лола кидается мне на шею, но тут же, морщась, отстраняется. Видимо, пахнет от меня далеко не розами.

Переборов отвращение, она тараторит:

— Нини, ты обалдела? С кем эту ночь провела?! Я уже так волновалась, что Кендри на уши подняла, он ведь там работал. Мы поехали за тобой в клуб, но тебя и след простыл. Главное, никто не видел куда и с кем ты ушла. Я там такой переполох навела, что тот, вчерашний красавчик, очень заволновался. — Затем схватив мою руку двумя пальцами и морщась от окружающего меня амбре, тащит домой. — А недавно его человек под предлогом корзины с цветами интересовался, не появилась ли ты. Только посмотри, какой шикарный букет алых роз. Тем более ранним утром, когда все цветочники ещё спят. Он великолепен! — она нежно проводит рукой по бархатным алым бутонам и, словно вспомнив обо мне, толкает в ванную комнату, крича из-за двери: — Видимо, он волнуется. Очень!

— Лола, да ты хоть знаешь, кто он?! — я снимаю тренч и замечаю, что в нескольких местах он запачкан не то ржавчиной, не то чем-то похуже. Плюс от него исходит запах тех мест, в которых я провела эту неспокойную ночь. Лола открывает дверь ванной и протягивает мне полотенце:

— Красавчик твой? — проговаривает она в сторону, чтобы не вдыхать смрад исходящий от меня.

— Он не мой. Он — Карризи! Это он виновен в гибели Эрики, понимаешь? — одно упоминание этого имени пробуждает во мне чувство гнева.

— Так экспертиза подтвердила, что они не виновны. Какие ещё доказательства тебе нужны?

— С их деньгами это достаточно просто. Коррупция — незаживающая рана нашего общества. Пока существуют такие, как Карризи, она будет процветать! — я снимаю с себя платье с пайетками. — Отнесу его в химчистку, прежде чем тебе вернуть.

Подруга машет рукой, то ли имея в виду платье, то ли мою точку зрения:

— Так журналистка ты или нет? Тебе не следует идти на поводу своих эмоций. Какие у тебя есть доказательства? Факты? Твои фантазии к делу не пришьёшь.

— Какие тут ещё факты нужны? Разве можно погибнуть сегодня, в век высокоэффективных технологий, за рабочим станком? Да и отец с ними не просто так враждует.

— А из-за чего он это делает, ты не спросила?

— Говорит, что у старика Карризи ужасный характер, — говорю я словами своего отца, скопировав даже интонацию, с придыханием, расставляя нужные акценты. — А его ты знаешь. Мой отец всегда следовал букве закона.

— Ага. Хочет, чтобы у дочери всё сложилось также, как и у них с матерью. Только времена уже не те. Это ведь твоё счастье, понимаешь? Та-а-к, — Лола машет руками, останавливая наши дебаты: — Кофе хочу. Из-за твоей персоны, которая ушла погулять, я практически не спала. Затем посыльный с букетом заявился в такую рань. Мне, между прочим, ещё в себя нужно от бурной ночи прийти. А тебе — в душ. Вонючка!

Когда я выхожу из ванной, вернув себе запах прежней жизни, смешанный с цветками лотоса и ванили, Лола готовит чашки с блюдцами, взлохмачивая примятые ото сна волосы.

Понимаю, что вот-вот свалюсь с ног от усталости. Меня вдруг жалит осознание: “Это ужасно! Рафаэле теперь знает, как выйти на контакт со мной!”, но вслух произношу:

— Надеюсь, ты не оставила ему свой телефон?

— Какой дурак помнит наизусть свой номер? — говорит фея, откручивает металлический стакан гейзерной кофемашины и наполняет его водой. — Перестань, Нини. Вспомни историю Ромео и Джульетты. Он тоже её брата укокошил. Но от этого малышка любить его меньше не стала. Ещё и умереть решила заодно с ним.

— Лола, сейчас совсем другие времена, — я собираю мокрые волосы в пучок.

— Вот именно. Сейчас можно не жить родительскими предрассудками.

По моему лицу электрическим разрядом пробегает негодование. Зачем она так? Я бы тоже могла напомнить про её отца, который неизвестно где теперь живёт, кажется, где-то в Сибири. Он даже на похороны её матери не приехал.

— У меня замечательный отец. Он образцовый муж, примерный семьянин. Я бы хотела, чтобы и мой избранник был хоть чем-то на него похож.

Лола вздыхает, понимая, что спорить со мной бессмысленно, но и своих позиций тоже не сдает:

— Всё же напиши ему, Нини. Ну, хотя бы, то, что ты жива и здорова. Он так переживал, бедняга. Вот не пойму тебя: по кобелю Овну ты лила слёзы. А тут один из самых завидных женихов Тосканы цветы тебе присылает, а ты выдумываешь, что он маньяк и убийца. Кстати, кто он по гороскопу?

— Понятия не имею! — вспоминаю, что в тот вечер мы сказали друг другу слишком много лжи. — Хотя на его правом запястье наколка, будто два головастика.

Я достаю тростниковый сахар, потом ложечки. Лола гремит чашками, разливает кофе и кивает:

— Я так и знала! Рак! Это судьба! Сходи ты к нему. Разберись. Ты же журналистка! — она протягивает мне кофе без сахара и пододвигает пакет с шоколадным печеньем.