В нежных клешнях Рака

ГЛАВА 19. Фиона

Мужчина-Рак — это про эмоции, уют и доверие, так что рабочее свидание с ним требует продуманного подхода.

Мысли о возмездии за гибель Эрики сделали из меня параноика. Не могу отделаться от ощущения, что за мной кто-то следит. За последние минут пять оглядываюсь несколько раз. Прошедшая мимо бабуля с подозрением косится на меня. Нет. Это невозможно. Вновь осматриваюсь. Вроде никого. Достаю телефон и набираю номер начальницы:

— Летиция, привет! Угадай, куда я иду?

— Несёшь мне готовый материал о выставке Карризи, — по голосу можно определить, что она упивается чувством превосходства над подчинёнными.

— Про Карризи ты угадала, только с кошками придётся подождать, они пока в обработке. Иду на фабрику, чтобы порыться в их насыщенной жизни. Поговорить с рабочими, в надежде узнать кое-какие подробности гибели моей сестры.

— Так дело ведь закрыто, — её высокомерный тон проходится по моей самооценке.

— Только не для мужа моей сестры. И меня. Я надеюсь, это поднимет мой рейтинг и газеты в частности.

— Если её начнут покупать, обещаю тебе дать премию к концу года. Только не переусердствуй там. — Ну, вот я и дождалась любопытных ноток в этом вечно холодном тоне. — Послушай, может, к ним китайскую мафию приплести? Аккуратно. Как бы между прочим, чтобы читатели сами гадали. Главное, не зли Карризи. Они нам ещё нужны.

— Постараюсь, — даже если это идет вразрез с моими намерениями. Я жаждала наказания тем, кто виновен в убийстве моей сестры.

— Имей в виду дорогуша, я не хочу стенограмм несуществующих телефонных разговоров. Утечка информации из тех органов, где работал твой отец, нам тоже не подойдёт. Нужно что-то свеженькое.

— Я и не имела в виду жёлтую прессу. Планирую добыть самое настоящее интервью, касающееся гибели Эрики. Это вызовет интерес и любопытство! — на что только я не готова ради того, чтобы поднять свой рейтинг в газете! И так слишком дорого за него заплатила! И не только провалом в выставочном центре.

— Только не смей злить Карризи, ещё раз повторяю. Не хочу проблем на свой нос.

Да, Летиция-флюгер дорожила своим вздёрнутым носиком. За то, что он всегда подсказывал ей удобный момент когда можно и нужно выпросить денег у спонсоров.

Как только она сбросила наш разговор, впрочем, начальница всегда так делала, мой телефон вновь ожил, защебетал голосом Лолы. Она оказалась настоящей подругой и уже расчистила мне дорожку. Чего-чего, а искусство добиваться своего, подруга освоила в идеальности. Ещё вчера позвонила на фабрику Карризи, сказала, что она, вернее я, займу лишь пять минут времени для одного вопроса. Всего одного. Секретарша с очень редким именем для Италии, Джельсомина, сообщила, что начальство согласилось уделить её коллеге пять минут и ни секундой дольше.

Конечно, я чувствовала на себе груз ответственности: из моих уст местные дамочки скоро узнают нечто новое о Карризи. Но готова ли я сразиться со своей глоссофобией? На самом деле, самое настоящее журналистское расследование меня всегда влекло. Я отдавала себе отчёт, что пять минут это слишком мало для такого крупного дела — нужно больше материалов, больше связей, больше авторитета. И больше уверенности в себе. Зато этого времени будет достаточно, чтобы сделать первый шаг — разжечь интерес читательниц и… справиться с волнением. Узнаю, кто из них виноват в гибели сестры, чего бы мне этого не стоило. Я согласна встретиться со своим страхом лицом к лицу и сразиться. Сколько людей точно также погибли на рабочем месте? Чьи-то дочери, жёны, мужья, отцы? А мне всего-то нужно задать пару неудобных вопросов Карризи и будь что будет!

— Ты же дочь капитана полиции, и никаких соплей! — повторяю я про себя для уверенности сказанные когда-то отцом слова.

Мне предстояло стать голосом тех, кто, как и Эрика, поплатились своей жизнью, выполняя работу. Это же так естественно, не задумываться о своей безопасности, когда ты идёшь на работу. Тем более, что тема гибели на рабочем месте имеет сегодня в нашей стране огромный общественный резонанс. Я ставила слишком высокую планку для себя: вряд ли среди моих коллег в газете был ещё один журналист, способный выдавать Летиции больше, чем одно расследование в месяц, тем более из уст самих Карризи!

Их фабрика находилась сразу за центром города. С тех пор, как я переехала жить к Фабио, не садилась за руль, не видела в этом смысла. До работы добиралась пешком — всего каких-то двадцать минут. В остальном мне хватало того, что Фабио сам подвозил меня туда, куда было нужно. Но в тот момент, когда мой статус невесты растаял в слезах и ненависти из-за измены, пришлось воспользоваться такси.

Небо затянули тучи, надёжно упаковывая солнце. А это к дождю. Я умоляла все небесные и земные силы, чтобы не встретиться на фабрике с Анной Карризи. После моего фиаско это непосильное испытание. Наверняка, она запомнила опозорившуюся журналистку.

Ждала ли я встречи с Рафаэле? Если судить, сколько времени я потратила, подбирая под тёмное платье туфли и серёжки, то такой вопрос отпадает. А потом, немного подумав, моё запястье украсили тонкие часики, призванные напоминать, что время нашей встречи ограничено. Перед выходом глянула в зеркало и мне жутко не понравилась моя причёска. Это всё из-за ужасной осенней сырости! Сначала заколола волосы по бокам, но потом решила распустить их по плечам. Ну вот, так будет хорошо. Нет, ещё кое-что. Прежде чем окончательно выйти из дома, снова вернулась к туалетному столику и бережно взяла в руки флакон духов «Шёпот ангела». Я подарила их Лоле на день рождения, отыскав в самом центре Флоренции одну фамильную парфюмерную лавку. Они готовили духи по старинному венецианскому рецепту. Распустила шнурок чехла и вытащила наружу флакон из голубого стекла с синими узорами, напоминающие лепестки ромашки. Можно сколько угодно себя обманывать, но встречи с Рафаэле я желала. Этот дерзкий тип заинтриговал меня. Я смочила крышку духов и провела ею за ухом, потом коснулась одного запястья, другого, провела цветочно-нежным ароматом по волосам и застыла, разглядывая себя в зеркале. Ну вот, теперь достаточно.