В нежных клешнях Рака

ГЛАВА 20. Фиона

Готовитесь к рабочему свиданию с мужчиной-Раком? Этот парень — как уютный плед: эмоциональный, чуткий, но с панцирем. Важно помнить: Раки ценят искренность и комфорт. Будьте мягкими, избегайте напора — он раскроется, если почувствует безопасность. Слушайте его, задавайте вопросы о его идеях, но не давите. Главное — никаких резких движений, он не фанат хаоса. Создайте вайб доверия, и он ваш.

«Я не должна на него пялиться. Не должна пялиться! Не должна!» — повторяю как мантру, но это оказывается выше моих сил. Быстро оглядываюсь. Между станками суетятся рабочие: мужчины и женщины в серых комбинезонах и голубых майках. Рафаэле. Рафаэле. Повторяю на автомате его имя. Он оглядывает цех таким взглядом, будто за плечами имеет десять тысяч часов мастерства. Откуда это в его возрасте?

Ухмыляюсь. Сравнение приходит внезапно. Он же похож на льва в прайде, самого настоящего текстильного короля! В какой-то момент Рафаэле останавливается, тряхнув головой с несколько старомодной стрижкой, из которой выбивается прядь. Перед ним предстает парень, тот, из ночного клуба, что охотился на девчонок, которого я вспомнила по слишком накачанной для его маленького роста, фигуре и бегающим глазам. Он что-то говорит Рафаэле, агрессивно жестикулируя, но тот лишь с пренебрежением отодвигает его. Из-за шума работающих станков, не слышу их разговор, замечаю лишь, как по лицу Рафаэле скользит злой взгляд. Теперь он мало похож на того красавчика, с которым я познакомилась в клубе. Скорее, сейчас он был именно тем самым монстром, причастным к гибели сестры. Да, вполне. Заметив, что я наблюдаю за ним, он приподнимает брови домиком, кривится в довольной улыбке. Поверо иллюзо! Бедный обманутый! Не получится сделать вид, что я его не узнала. Неужели он думает, что я воспользовалась своим журналистским статусом лишь бы с ним встретиться? Где-то в глубине что-то ёкнуло в ответ на его довольную физиономию. Хорош! Похоже, об этом же думает и Джельсомина. Замечаю, что девушка любуется, склонив набок голову, когда он с улыбкой предстает перед нами.

«Фиона, ты в своем уме? Здесь, в нескольких шагах от тебя год назад погибла твоя сестра. А ты находишь, что в общем-то рада видеть это животное, которое в клубе, между прочим, хотело подчинить тебя!»

— Добрый день! — заигрывая говорит он, делая вид, что мы с ним не знакомы. — Чем могу быть полезен столь милой барышне?

— Я — журналистка, из «Вестника Тосканы», расследую «белые смерти», гибель на рабочем месте. Год назад здесь погибла девушка. Мои читатели хотели бы знать, что особенного произошло в тот день.

Рафаэле меняется в лице и уже официально обращается к секретарше:

— Звонками не тревожить десять минут, кофе синьорине я приготовлю сам.

— Хорошо, шеф.

Он делает знак следовать за ним. Пока я довольна собой. Не покраснела и ни разу не заикнулась. Неожиданно.

Мы быстро идем по тому же проходу, в котором несколько мгновений назад я видела его с тем парнем. Окидываю взглядом пару станков, за которыми никто не работает, и с грустью думаю, что за одним из них вероятно работала моя сестра. Мы выходим в коридор и, прежде чем открыть следующую дверь, Рафаэле делает шаг, прижимает меня к двери. Сердце колотится, отзываясь в ушах. Его губы скользят по моим, я со всех сил леплю ему пощечину:

— Не смей так обращаться со мной! По-твоему, это уместно?

— Не смог сдержаться. — он игриво кривит рот в улыбке, он отворачивается и продолжает идти по ступенькам вверх, поглаживая ладонью щёку. — А ты та ещё штучка!

Я закрываю на мгновение глаза, часто дышу, следуя за ним. Во мне борятся два полюса, две Фионы. Одна всё ещё придерживается родительских взглядов на Карризи и считает их виновными во всех смертных грехах на земле, другая трепещет от его запаха, его голоса и близости. Но первой пока удается одерживать верх в этой борьбе. Надолго ли? Вспоминаю, что на днях читала книгу про девушку, страдающую стокгольмским синдромом: она сумела найти в маньяке одно лучшее качество: его нежные поцелуи, и любила его за это. Дура! Что за хрень лезет мне в голову? Он ведь там, в ВИП кабинке, не собирался ограничиваться поцелуями. Какие ещё доказательства мне нужны? Может так и с Эрикой вышло? Она ему не подчинилась и он отомстил?

На последней ступени перед нами открывается дверь. Рафаэле пропускает меня внутрь. Помещение мало напоминает офис, скорее небольшую спальню. Большой книжный стеллаж скрывает кухню. Он указывает жестом на диван, но я демонстративно сажусь на стул.

— Прошу прощения, но кофе только марки ILLY Forte. Могу сделать тебе его чуть слабее.

— Ну уж нет. Сильный бодрящий кофе это то, что мне надо. Да и времени у меня мало, — я наигранно посмотрела на часы.

Рафаэле едва заметно кивает, заходит за стеллаж и вскоре я слышу рычание кофемашины, а следом чую бодрящий аромат. Достаю из сумки диктофон, блокнот с ручкой. Дожидаюсь, пока он поставит чашки с напитками на стол, прикладываю палец к кнопке «ON», чтобы начать запись. Но он нежно накрывает мою руку большой, тёплой ладонью:

— Почему ты не предупредила, что придёшь? Я бы устроил более праздничный приём, — заигрывает он. Продолжили бы то, на чём остановились в клубе.

Я суетливо освобождаюсь и демонстративно нажимаю на кнопку:

— Так что было необычного в тот самый день, 29 октября, год назад?

Он устраивается за столом напротив, берет мои ручку и блокнот, придвигает их к себе и на последней пустой странице рисует сердце, пронзённое стрелой. Я корчу гримасу, давая понять, что это глупый, бессмысленный жест.