В нежных клешнях Рака

ГЛАВА 22. Фиона

К старым школьным друзьям Рак относится с особой теплотой, ведь для него это часть корней и прошлого. Он может годами не выходить на связь, но при встрече юношеские чувства оживают, всколыхнув забытые чистые и светлые эмоции. Он бережёт их в сердце, даже если жизнь давно развела по разным дорогам

Я быстрым шагом ковыляю на каблуках, всё ещё сжимая в руках диктофон. До сих пор не верю, что провернула целую операцию в самом сердце врага – текстильной фабрике. Чтобы лучше осознать произошедшее, мне срочно требуется чашечка отменного кофе, а ещё лучше — горячего шоколада. Этот прекрасный напиток как нельзя лучше подходит для холодной и удручающей осенней европейской поры, наполняя её теплом и ароматом.

Самый лучший горячий шоколад по старинному рецепту местных аристократов готовят в пекарне «Новый мир» на улице Гарибальди, а это всего пару шагов отсюда. За углом. Я уже было чувствовала на кончике языка горьковато-сливочный вкус, когда вдруг вижу на мобильном пропущенный звонок от отца. Осознание вины царапает душу, ведь я так и не рассказала родителям, что мы с Фабио расстались и, главное, из-за чего. Да, я хотела бы уткнуться в отцовское плечо носом, и ждать, что тёплая, как в детстве, большая ладонь погладит меня по спине, приговаривая: «Всё пройдёт, всё образуется, принцесса». Только теперь он это делает всё реже и реже. Очень боюсь, что однажды отец и вовсе станет относиться ко мне как мать, холодно и отчуждённо. О чём это я? А вдруг ему плохо? Я набираю номер отца, но он оказывается занятым. Убираю телефон в сумку, решительно шагаю в сторону пекарни. Сначала кофе или шоколад, а после, когда отец ответит, я тотчас всё ему расскажу, не дожидаясь субботы. Мои намерения прерывает звонок школьной подруги, Верòники.

Живо произведя простой расчёт, я обнаруживаю что в последний раз мы встречались с ней на похоронах Эрики. Как же быстро пролетел этот год! После, она звонила ещё несколько раз, чтобы узнать, как я справляюсь со своим горем, и неловко предлагала способы помочь мне развеяться. А потом и вовсе пропала. Самым любимым выражением Ники было: «Э-э-э…», отчего я улыбнулась, а ещё вспомнила, что в школе она называла меня рóсса, рыжая, ибо я доверилась Эрике, которая, вместо того, чтобы сделать мои волосы на тон светлее, выкрасила их в ярко-красный цвет. С тех пор за мной закрепилась кличка «Рóсса-Росси»

— Рóсса-Росси, э-э-э, я очень плохое видела про тебя во сне, э-э-э, подумала, может, с тобой что-то стряслось, э-э-э, видела на днях твоего отца, э-э-э, но он меня даже не заметил.

Ника вот уже пять лет замужем. Родила троих детей погодок, полностью погрузившись в размышления о подгузниках и отрыжке, готовке и детских забавах. Из одного декретного, она плавно погружалась в другой, отчего тени под её глазами становились глубже и темнее, стильная укладка сменилась неряшливым пучком, а пятна на её неизменной футболке не выводились. В одной руке у неё всегда была бутылочка со смесью, в другой подгузник. Но она не унывала и её супруг, видимо тоже. Единственное, её интеллект достиг своего исторического минимума. Но разве это важно, если она единственная, кому я могла доверить любую тайну и быть спокойной, что она не разнесет её на хвосте. А ещё я немного завидовала, что в отличие от меня, ей удалось ещё на школьной скамье найти мужчину своей мечты. Хотя последнее время она всё реже называла его сокровищем и любимым, а исключительно по имени — Жерардо, зато он подарил ей троих белокурых голубоглазых ангелочков, о которых я пока только мечтала, вновь склеивая своё разбитое сердце.

Сплошное эканье возвращает меня из размышлений как раз вовремя. Будто между прочим, она говорит, что звонила, чтобы узнать, собираюсь ли я отмечать свой грядущий день рождения, и задает вопросы, которые бередят свежую рану:

— Э-э-э, а что Фабио твой? Всё готово к свадьбе?

И в этот самый момент моё горе выплескивается наружу. Ни рядом с родителями, ни рядом с Лолой, а сейчас, среди незнакомых людей и от простого вопроса человека, который не являлся по сути близким человеком. Позабыв про шоколад и данное себе же слово позвонить отцу, я в мельчайших подробностях принимаюсь описывать события того злосчастного вечера, который разделил нашу безоблачную историю с Фабио на два эпизода — до и после.

В конце Ника заключает, что Бог, видимо, приберегает меня для более подходящей партии, но тут кто-то из её детей визжит в трубку, не давая договорить. За визгом слышится и плач другого. Вероника ещё раз желает мне удачи в сентиментальной жизни и кладёт трубку.

Наше общение затягивается настолько, что я не замечаю, как прохожу пешком четыре остановки, оказываюсь перед домом Лолы с металлическим фронтоном. Что ж, по крайней мере, у меня будет возможность принять душ, прежде чем узнаю от Паоло что-то новое о своей сестре.