В нежных клешнях Рака

ГЛАВА 24. Рафаэле

Дверь кабинета с грохотом закрывается за Фионой. Я стою, опершись руками о стол, и слушаю, как постепенно стихают её шаги. Меня накрывает состояние близкое к отчаянию. Ситуация настолько абсурдная, насколько её могут придумать лишь те, кто пишет романы. . Рони, всё ещё потрясённый, вопросительно смотрит на меня.

— Уходи, — бросаю ему, не отвечая взглядом. — Мне нужно побыть одному.

Рони не споря, идет к двери. Он знает: когда мой голос звучит так, лучше не перечить. Я остаюсь один. В голове все еще крутятся её слова — “Значит, вы присутствовали в момент её гибели? …Скажите, вы когда-нибудь теряли своих близких?”, её глаза — те же, что у Эрики, но не такие вызывающие, а полные кротости, и опасной страсти. Она Росси. Она сестра Эрики. И думает, что я виноват в смерти её сестры.

Поднимаю трубку, делаю звонок по внутренней линии секретарше на ресепшн.

— Джельсомина, никого ко мне не пропускать. Ни звонков, ни визитов. Никого.

— Хорошо, синьор Карризи, — ответила она, как всегда спокойно.

Кладу трубку, снимаю часы, откидываюсь на спинку кресла. Фиона Росси. Вот так история! Судьба раз за разом сталкивает нас. Я видел её при различных обстоятельствах: вспыльчивой, растерянной, серьёзной. И раз за разом она проникала ко мне в душу. Её отец когда-то любил мою мать. Моя мать выбрала моего отца. А теперь я влюблён в дочь того самого Сандро Росси. Превратности судьбы? Или шанс всё исправить?

Что ей удалось узнать? О сырости, полумраке, запахах в подвале? Всём том, что мне напоминало о том, что лучше держать подальше от глаз? Но сделка с Фань Ли была слишком выгодной, чтобы отказываться. “Текстиль, только текстиль”, — говорил он. Я ему верил поверил — хотел это сделать.

В тот день, когда погибла Эрика Росси, я сидел в своём кабинете, занимался изучением материалов на покупку сети супермаркетов. Новый проект, новые возможности. Но когда ко мне ворвался тот работник с бледным лицом и дрожащими руками, я понял: что-то пошло не так:

— Авария! Эрика Росси... она мертва,— сказал он.

Первой мыслью было: "Это риск для сделки!" Определённо, это повлияет на репутацию, на переговоры. Потом, когда спустился вниз, увидел её тело, покрытое тканью, суетящихся сотрудников, бригады медицинской помощи, полицию — меня охватило странное чувство вины. Я даже не знал, кто принял её на работу. Отец? Рони? Всё равно — я хозяин фабрики и в ответе за своих сотрудников.

Я отправлю ещё цветы Фионе. Не из жалости — из желания показать, что я не монстр, каким она меня считает. И когда Фиона появилась на пороге моего кабинета с вопросами о безопасности, я понял: будет жарко. Но никогда бы не подумал, что они сёстры. Такие разные!

Я наблюдал за ней, пока она говорила. В её глазах горела та же искра, что и у Эрики — упрямство, желание манипулировать. Но в отличие от сестры, Фиона более уязвима, по-детски непосредственна, более... человечна. Вспоминаю, как увидел её впервые в "Ноевом ковчеге", как она спорила с барменом, как мои пальцы коснулись её спины. Там, наверху, в VIP-кабинке, где мы пили коктейль, я почувствовал странное для меня желание не только владеть ею, но и оберегать.

Теперь, когда я знаю, кто она, это желание только усилилось. А как она смеялась! Как блестели её глаза! Тогда я ещё не знал, кто она. Но почувствовал: она особенная. Я не хочу, чтобы она ненавидела меня. Хочу, чтобы она увидела во мне того, кто сможет её защитить. Кто сможет дать ей всё, чего она заслуживает. Резко подскочил и кинулся вниз. Я должен ей всё объяснить.

Знал, что она должна услышать.

— Фиона!

Она стояла около того проклятого станка. Обернувшись на меня, кинулась прочь из цеха. Я не знал, что сказать в ответ на её обвинения. Как объяснить, что я не собирался убивать её сестру? Что ничего не знал о том, что творилось в подвале. Знал лишь одно: не хочу, чтобы она ненавидела меня. Хочу стать тем, кто сможет её защитить. Кто сможет дать ей семью, дом, будущее.

Превратности ли судьбы, что пути Росси и Карризи так давно пересекаются? Ещё тогда, когда её отец, Сандро Росси, был влюблён в мою мать. Но мать выбрала моего отца, Луиджи Карризи. Судьба и никак по-другому. Наши семьи сплетались и разрывались, снова и снова. Но теперь всё будет иначе.

Фиона поймёт, что мои намерения серьёзны. Я готов завоёвывать её снова и снова, не отступлю. Она увидит, что я не такой, как все Карризи, которых она ненавидит. Я стану для неё опорой. Я дам ей всё, чего она заслуживает. И если понадобится — докажу это не словами, а делами.

Я не разрушитель. Я созидатель. Для меня семья — это всё. И если я смогу примирить Росси и Карризи через наш союз, это станет моим главным приоритетом в жизни. Я завоюю её любовь, готов бороться за неё снова и снова. Я докажу ей, что она ошибается. И если понадобится — сделаю это не словами, а делами.

От этих размышлений становится теплее. История любви в стиле Монтекки и Капулетти. Только у нас будет иной финал.