В нежных клешнях Рака

ГЛАВА 25. Фиона

Мужчина-Рак выбирает подарки сердцем: он любит дарить либо что-то на память, либо ради праздника эмоций. Довольно часто эти вещи становятся посланиями его сердца: в каждом из них он прячет заботу, первое воспоминание, свою романтическую страсть.

Абсолютно расстроенная, я оплачиваю счет и не спеша бреду до дома Лолы, пока чуть не врезаюсь в молодого мужчину с большой корзиной красных роз и белым конвертом. Несколько минут мы молча разглядываем друг друга.

— Вы — Фиона? Я помню вас. Вы были в клубе. Мой шеф, Рафаэле Карризи, попросил оставить для вас эти чудесные цветы. Там и письмо от него. Мне подождать ваш ответ? Или на словах что-то передать?

Он издевается надо мной? Играет со мной в кошки-мышки? Увольняет неугодных, скорее всего из-за разговора со мной и тут же посылает цветочки!

— Можете передать. Я не хочу иметь дело с ним. На его фабрике погибают люди.

— Это был… несчастный случай.

— Послушайте, как ваше имя? — парень явно не ожидал от меня подобного вопроса. Очень удивляется, но всё же отвечает:

— Мануэле.

— Какое красивое имя. А работаете на таких типов, как Карризи. Так вот, Мануэле, забудьте сюда дорогу. И цветочки прихватите.

— Я не могу.

— А что так? Хозяин поругает? — иронизировала я. — Так выкиньте их на помойку.

— Это же живые цветы. И такие красивые.

— Девушка, которая погибла, была ещё краше, чем эти розы. Но Карризи её загубили.

Мануэле непонимающе смотрит на меня, но оставляет корзину на обочине, садится в машину и уезжает. Я подхожу к ней, беру в руки и подношу к мусорному баку. Открываю его крышку, но медлю. Помойка не подходящее место для такой роскоши — крупные алые розы, украшенные жемчугом, с листочками папоротника и фикуса. Среди цветов виднеется белый конверт, но я не дотрагиваюсь до него, хоть он и вызывает моё любопытство.

За мной ещё никто так в жизни не ухаживал! Не присылал корзины с цветами. Не смотрел, знакомился в клубе. Не целовал в ВИП кабинке. Но как я могла принять его цветы? Это шло вразрез с моими принципами, являлось предательством сестринской любви, подставой невинного Паоло. Я уверена, что поступаю правильно. Вот только руки тянутся к розам, источающим аромат.

Когда Лола мне открывает, вместо того, чтобы чмокнуть, принимается восторгаться цветами. Я признаюсь, что собиралась оставить их у мусорного бака.

— А что в письме? — она вытягивает шею, разглядывает конверт между бутонами. — Колись! Что он тебе написал!

— Перестань, Ло. Ему очень жаль, что я стала помехой в его злодейских планах, вот и кусает локти.

— Крошка, я никогда бы не подумала, что ты такая жестокая!

Подруга ловко вытаскивает из-под моего носа белый конверт, отскакивает, чтобы я не помешала узнать содержимое. И выразительно читает вслух текст:

«Фиона, я на тебя не сержусь, хотя и чувствую себя обманутым. Ты можешь навестить меня в любой день на фабрике, для тебя я буду всегда свободен, но лучше после семи тридцати, чтобы вместе поужинать. Я покажу тебе одно замечательное место. Вряд ли ты видела нечто подобное, и мне будет, что тебе рассказать. Надеюсь, ты сожалеешь о том, что наша встреча была слишком короткой. Ведь мы можем всё исправить.»

— Вот наглый павлин! Да что он себе позволяет? Уволил Паоло! Я даже не знаю, где мне его искать! — возмущаюсь я. Секундное ликование от того, что он захотел встретиться, сменяется воспоминанием о Паоло. «Но что он хотел мне рассказать? Что? Как мне это теперь узнать?»

Лола собирает в косу свои роскошные волосы, залезает в серый пуховик, идеально подходящий под её глаза.

— В общем, я пошла на интервью к страдающему депрессией школьному дворнику, а ты придумай, каким ещё испытаниям подвергнуть этого золотого принца. Если вдруг ты решила, что он тебе не подходит, помни обо мне. Я бы таким не разбрасывалась, — она подмигивает мне и выходит за дверь.

Но я-то знаю, что хочу от Рафаэле. И в голове у меня возникает план.