В нежных клешнях Рака

ГЛАВА 28. Рафаэле

Что важно помнить при общении с мужчиной-Раком? Он ценит открытый и честный диалог с партнёршей. А ещё хотел бы точно знать, что может говорить с ней о чём угодно, но при этом чувствовать себя услышанным и понятым. Чтобы завоевать Рака, нужно быть готовой слушать доверительные беседы о его чувствах и эмоциях, не осуждая.

Я затягиваю галстук, поправляю волосы, сбрызгиваюсь одеколоном. В голове крутится мысль: поделиться с этой девочкой, с открытыми и доверчивыми глазами о том, как мне понравится работать за станком, о том как впервые ощутил себя сыном творца — я тку свой узор, свою судьбу. А может лучше рассказать про материнскую идею, устроить перед Рождеством благотворительный ужин? Ведь средства от него пойдут в фонд бездомных нашего города и беженцев. Подозреваю, это понравится ей. Хочу, чтобы она меня выслушала. Чтобы поняла: я не собираюсь воевать. Что наша с ней встреча произошла не просто так. Не хочу, чтобы между нами были недомолвки, недосказанности.

А потом поделюсь, что наконец-то на фабрике установлю новые фильтры и рабочие больше не будут страдать от тяжелого воздуха. И что планирую к новогодним каникулам выплатить всем работникам премию, в независимости от того, были ли у них замечания по соблюдению регламента. В Новый год люди всегда ждут волшебства и мне захотелось стать для них таким волшебником.

Когда вижу её на проходной, волнуюсь. И весь отрепетированный монолог рассыпается старой тканью от ветхости. Всё не то! Она мило беседует с Джельсоминой. Сдержанно приветствую, соблюдая деловой этикет, правда, всё же предупреждаю, что сам позабочусь о гостье и отпускаю домой, и так задержавшуюся секретаршу При этом не свожу с Фионы глаз. Сегодня она совсем другая — более доброжелательная, приветливая. Глаза горят звёздочками. И это меня обескураживает.

Когда идём по коридору, она заинтересованно смотрит в сторону лестницы вниз, в запретную зону. Немного нервничаю. Вспоминаю о том, что она журналист. Может и не совсем умелый, но знаю журналистов, и их особенность задавать неудобные вопросы, а хуже всего найти на них ответы. Вдалеке виднеется станок Эрики. Прибавляю шагу, чтобы не попасть впросак. Фиона что-то говорит, стараясь поддерживать дистанцию между нами, но из-за шума я почти не слышу, слегка касаюсь её плеча, как бы невзначай.

Показываю жестом, что ничего не слышу. Сам же панически думаю и накидываю новый план нашего разговора. Решил, что остановлюсь на деловом тоне. Когда мы входим в офис, замечаю изумление в её колодцах зелёных глаз и не могу оторваться от этого зрелища.

Огни горящих свечей и лёгкий блюз Блю Мун, и запах свежих роз, шампанское в ведёрке, и устрицы на серебряном блюде со льдом, хрустальные розетки с коктейлем из креветок дожидались последнего и самого главного элемента вечера — прекрасной девушки, взгляд которой заставляет млеть. Надеюсь, у меня получилось хоть немного её удивить? Кажется, она прячет улыбку. Значит удалось!

Я любезно помогаю ей снять плащ, вешаю его в шкаф, рядом с моими рубашками. Ухмыляюсь. Не важно как пройдёт сегодняшний вечер. Когда она выйдет, от плаща будет пахнуть моим одеколоном.

— Присаживайся, — указываю на кресло.

— Но у меня мало времени, — пробует сопротивляться она, бросая взгляд на на стол.

— А я сегодня не обедал. Ты ведь не хочешь, чтобы я упал от голода в обморок?

Кажется, она сдаётся. Устраивается поудобнее за столом, достаёт диктофон.

— Только могу попросить тебя об одном одолжении? — откупориваю бутылку игристого. — Давай не под запись. Я обещаю ответить на самые каверзные вопросы. Того же самого жду и от тебя. Только пусть это будет конфиденциально.

Она не сразу соглашается и, немного поразмыслив, убирает аппарат обратно в сумку.

— Ты меня заинтриговала, Фиона, — поднимаю налитый бокал, — Я умею хорошо вести дела, получая комплименты от отца, а это мало кому удаётся. Я доволен своим благосостоянием, но никогда не встречал девушки похожей на тебя.

Мне кажется ли румянцем она прячет смущение? И я продолжаю:

— Меня никто и никогда не упрекнул в неумелом ведении дел. Я знаю, когда и кому мило улыбнуться, кому приставить вовремя пистолет к голове, — после этих слов я интригующе улыбаюсь. — Шучу, ибо знаю, что угрозы и насилие никогда не помогают добиться результатов.

Это почти правда, но слова всё равно щекочут мне горло.

— Какой твой самый большой страх? — произносит она пытаясь держать дистанцию. Но я уже замечаю непроизвольный жест. Женщины всегда поправляют волосы, когда мужчина им нравится.

— Надеюсь, мне никогда не придётся получить то, о чём я так безрассудно мечтал в юности.

— Теряюсь в догадках, — она рассматривала свежую устрицу. Я беру её в руки, обильно поливаю соком лимона и подаю ей. Невольно, Фиона принимает её.

Довольный результатом, я продолжаю:

— Да, когда-то в молодости сожалел, что мой отец не оказался настоящим мафиози. Я видел, что в жизни ему приходилось непросто: огромные счета, разборки с налоговой, ответственность за работников, между прочим, не всегда радивых. Я тогда наивно полагал, что силой можно решить намного больше, чем деньгами. Благо, что у отца получилось со временем меня переубедить.

Делаю паузу, с интересом и восторгом наблюдая за тем, с каким аппетитом она ест устрицу. Интересно, сама она понимает, насколько её движения соблазнительны? Потом продолжаю: