В няньки я (не) нанималась

9

Вадим открыл глаза. Больно по ним ударил яркий свет, и он поскорее закрыл их обратно. Чуть зажмурился и вновь приоткрыл. Белая комната, кровать, возле которой застыла стойка с капельницей. Значит он в больнице?..

— Очнулся, милый? — ласково проворковала старенькая медсестра, не слишком аккуратно меняя катетер.

Вадим поморщился, но честно попытался ответить. Однако речь его подвела. Вместо ответа вышло какое-то невнятное мычание. Он попробовал пошевелить пальцами, но не почувствовал их. В голову пришла страшная догадка — вспомнилось вдруг, как ехал забирать сына из детского сада, а потом какой-то говнюк подрезал его на мосту и... Что, если у него больше нет пальцев? Да что там пальцы, без них-то как-нибудь худо-бедно можно жить, что, если у него и рук-то нет?!

Вадим попытался скосить глаза. Показалось или руки на самом деле на месте? А ноги? Тело? Голова?

И тут он вспомнил ещё кое-что важное. И это важное так и ждало его в темной группе детского сада в полном одиночестве.

— Егор... — прошептал Вадим, с трудом приподнимаясь, но на слова ушло слишком много сил, и он мешком упал обратно.

— Тсс... милый, не дергайся. И так весь покалеченный. Сейчас доктора позову, лежи кому говорю!

Учитывая, что Вадим и так лежал как прибитый после неудачной попытки подняться, окрик ее скорее был предупреждающий. Так, на всякий случай.

Егорка... он опять не забрал его вовремя, опять оставил одного, опять соврал. Сколько он уже здесь? Час, два, три? А может день? А может неделю? Где теперь его сын?..

В палате появился доктор — на вид пацан пацаном. Явно сильно младше Вадима, но очень силится сделать важный вид. Роговые очки в толстой оправе, бородка клинышком и зоркий внимательный взгляд.

— Так-так-так... — протянул доктор и посветил Вадиму в глаза, отчего тот тут же зажмурился. — Как самочувствие, Вадим Сергеевич? Что-нибудь помните?

— Да... нет... — все, что смог ответить Астахов. На большее не хватало сил.

— Рукой пошевелить можете?

Вадим вновь попробовал пошевелить пальцами и о чудо! Они послушались. С трудом, но послушались.

— Не пугайтесь, возможно тело немного затекло, но, уверяю вас, с двигательной активностью все в порядке. А вот с головой есть небольшие проблемы. Три часа без сознания тоже, знаете ли, не просто так.

— Какие проблемы? — прошептал Астахов, уже жалея, что так быстро очнулся.

— Ну какие-какие... стандартные в вашем случае. Сотрясение, ушиб. Или этого мало?

— Нет...

— Вот и я думаю, что нет! — строго сказал врач. — Повезло, что все кости целы и органы не повреждены. В общем жить будете. Но недолго.

Медсестра открыла рот, Вадим тоже и доктор с укором пояснил:

— Недолго, если не бросите курить! Я тут обследовал ваше сердце. Что же вы так себя не бережете? Нервничаете много, да? Потом закуриваете, верно? Так и до алкоголизма недалеко, Вадим Сергеевич!

— Что с сердцем? — побледнев, хотя куда уже больше, прошептал Астахов, ожидая услышать самое худшее.

— Шалит. Да не пугайтесь... так, небольшая аритмия. Аритмиечка я бы даже сказал. А пачку я у вас в вещах обнаружил. Ай-яй-яй, Вадим Сергеевич! Скажите спасибо своему Ангелу-Хранителю, что вам так везет.

От сердца тут же отлегло, но не успел Вадим порадоваться тому факту, что у него оказывается есть Ангел-Хранитель, как доктор хлопнул себя по лбу.

— Кстати, чуть не забыл. Вас там из полиции спрашивали. Что-то про ребенка говорили, — и уже обращаясь к медсестре, добавил, — А насчет аварии же тоже нужно доложить? Ну что пациент в сознании?

Женщина неуверенно кивнула.

— Ну вот и сообщите там. А я пока чайку выпью. Судя по погоде, ночка предстоит трудная...

***

— Не шумите, человек только-только в сознание пришел! — прошипела медсестра, впуская внутрь компанию из трех человек.

— Папа! — Егорка кинулся к Вадиму и тот чуть не вырвал катетер из вены, пытаясь обнять сына.

— Сынок...

— Папка...

— Сына!

— Папочка!

— Сын, возьми себя в руки! — попробовал улыбнуться Вадим, но вышло так себе.

— Вадим Сергеевич, здравствуйте! Как хорошо, что вы живы! — воспитательница оглядела Астахова с ног до головы, думая, что делает это незаметно и добавила, — И относительно целы.

— Ну почему же относительно? — вставила свои пять копеек медсестра, — Вполне себе цел. И даже эти синяки на лице нисколько его не портят. Красивый мужчина...

Вадим запнулся на полуслове, вмиг позабыв, что он хотел сказать и краем глаза заметил смущение Маргариты как ее там? Сын вроде называл ее Маргаритой Славовной? Редкое отчество...

— Это ваш ребенок? — откашлявшись и привлекая к себе внимание спросил молодой рыжий лейтенантик.

Все недоуменно посмотрели на покрасневшего как рак парня, и согласно кивнули.

— А у вас есть сомнения? — сердито переспросила воспитательница.

— Нет, нет... нет у меня сомнений. Ну я тогда пойду?

— Идите, — кивнул Астахов.

— А... мне бы это, подписать бы. Ну что ребенка передал в отцовские руки и все такое в том же духе. Вы вот, гражданочка, — он обернулся к медсестре, — Вы свидетель. Распишитесь тут.

Лейтенант ушел, медсестра тоже махнула на них рукой, и вот они остались втроем в палате, которая одноместной, кстати говоря, совсем не являлась. Это Вадим понял уже когда смог поудобнее устроится на подушке.

— Как же вы нас напугали, — опуская глаза, вздохнула Маргарита Славовна и Егорка, будто в подтверждение ее слов, посильнее прижался к отцу. — Что же нам теперь делать?

— Маргарите... ээ... Славовна?

— Вячеславовна, — улыбнувшись поправила Рита и Вадима поразила ее улыбка. Такая широкая и лучистая. Красивая улыбка... Почему-то он раньше ее не замечал?

— Простите... Просто Егорка называет вас именно так. Он вообще часто про вас говорит.

Девушка вновь улыбнулась, и Вадим вновь подумал, какая красивая и притягательная у неё улыбка. Даже голова как будто перестала болеть и захотелось вот прямо сейчас подняться, подойти поближе и...