В объятиях чудовища

Встреча

Арина

Я стояла перед высоким зданием университета и не могла заставить себя сделать шаг вперёд.
Пальцы так сильно сжимали лямку рюкзака, что ткань болезненно впивалась в кожу. Казалось, ещё немного — и она порвётся, как тонкая нить, не выдержав моего напряжения.
Холодный утренний воздух касался лица — влажный, свежий, почти острый. Он должен был остудить, привести в чувство, но внутри меня было слишком жарко. Слишком шумно.
Сердце билось так, будто пыталось вырваться наружу.
Глухо. Быстро. Слишком громко.
Каждый удар отдавался в висках, в горле, в груди. Весь мир вокруг словно отступил на второй план — голоса студентов, их смех, шаги, звонки телефонов… всё это превращалось в размытый фон.
А я стояла. Одна. На пороге новой жизни.
И боялась.
Первый день.
Первый шаг.
Первое «я сама».
Я медленно подняла взгляд на здание. Огромное. Чужое. Равнодушное. Оно возвышалось надо мной, как что-то живое — холодное и наблюдающее. Как будто проверяло: выдержу ли я?
Я шла к этому дню слишком долго.
Не месяцами. Не годами.
Всю жизнь.
Босиком. По стеклу. По обломкам того, что должно было быть детством.
Меня зовут Арина Белялкина. Мне восемнадцать.
И за этими простыми словами скрывается слишком много того, о чём я никогда никому не рассказывала.
Я не была желанным ребёнком.
Меня не ждали. Не любили. Не хотели.
Мама родила меня не потому, что мечтала держать меня на руках. Не потому, что представляла, как будет заплетать мне косы или читать сказки на ночь.
Она родила меня, потому что не могла не родить.
Врачи запретили аборт. Слишком большой риск. Слишком много последствий.
И я стала… необходимостью.
Ошибка, которую нельзя было исправить.
Иногда мне казалось, что она жалеет не о том, что я родилась.
А о том, что не умерла тогда вместе со мной.
Она не била меня.
Нет.
Это было бы проще.
Её оружием были взгляды.
Холодные. Острые. Безжалостные.
Каждый её взгляд был как нож — тонкий, аккуратный, но попадающий точно в сердце.
«Ты лишняя.»
«Ты не нужна.»
«Ты испортила всё.»
Она могла кричать часами — из-за разбросанных вещей, из-за плохо закрытой банки крема, из-за того, что я слишком громко дышу.
Иногда мне казалось, что её раздражает сам факт моего существования.
Её истерики были похожи на зыбучие пески.
Сначала ты стоишь. Потом проваливаешься. Медленно. Без шанса выбраться.
И чем больше ты пытаешься спастись — тем глубже тонешь.
Отец…
Я невольно усмехнулась, хотя внутри стало холодно.
Отец был полной противоположностью.
Если мама — огонь, то он — лёд.
Только этот лёд не был красивым, как в фильмах.
Он был мёртвым.
Пустым.
Безжизненным.
Он не кричал. Не злился. Не бил.
Он просто… не замечал.
Я могла пройти мимо него, и он не поднимал глаз.
Могла говорить — он не слушал.
Могла плакать — он не реагировал.
Иногда мне казалось, что если я исчезну — он узнает об этом последним.
И то — случайно.
Они были как две стихии, которые не должны были пересекаться.
Но пересеклись.
И я стала их ошибкой.
Связующим звеном, которое никто не хотел держать.
У нас были деньги.
Много.
Настолько много, что я никогда не задумывалась о цене вещей.
Но это было… бесполезно.
Меня растили няни.
Учили репетиторы.
Одежду выбирали стилисты.
Я жила в красивой витрине.
И была пустой внутри.
Потому что там, где должна быть любовь… была тишина.
Пустая.
Звенящая.
Холодная.
Я моргнула, возвращаясь в реальность.
Передо мной всё ещё был университет.
И это уже не прошлое.
Это — сейчас.
Когда мне исполнилось восемнадцать, они решили, что я, наконец, могу быть полезной.
Папин партнёр.
Старше меня на пятнадцать лет.
Уверенный. Холодный. Чужой.
Он должен был стать моим мужем.
Сделка.
Контракт.
Жизнь в обмен на выгоду.
Я отказалась.
Я даже не кричала.
Просто сказала «нет».
Спокойно.
Тихо.
Но это «нет» стало взрывом.
Мама кричала так, будто я убила кого-то.
Слова летели в меня, как камни.
— Неблагодарная! — Ты испортила мне жизнь! — Сначала родилась, теперь ещё и это!
Я стояла и молчала.
Потому что внутри… уже ничего не было.
Отец, как всегда, ничего не сказал.
Он просто посмотрел на меня.
И в этом взгляде было решение.
Окончательное.
Через день меня выгнали.
Без денег.
Без вещей.
Без права вернуться.
Дверь закрылась.
И я осталась одна.
Июнь.
Жара.
Пустота.
И два месяца до поступления.
Два месяца, чтобы не сломаться.
Я работала.
Сначала курьером — бегала по городу, стирая ноги в кровь.
Потом официанткой — улыбалась людям, которые смотрели сквозь меня.
Я снимала квартиру с двумя девчонками, которых едва знала.
Покупала дешёвую еду.
Носила вещи с распродаж.
Училась выживать.
И не умерла.
Я сделала вдох.
Глубокий.
Тяжёлый.
И снова посмотрела на двери университета.
Я дошла.
Я выжила.
И теперь…
Я свободна.
— Привет.
Голос за спиной прозвучал неожиданно.
Я вздрогнула и обернулась.
Передо мной стояла девушка.
Простая белая футболка, тёмные джинсы, кепка, надвинутая на глаза. Ничего особенного.
Но что-то в ней цепляло.
Свобода.
Лёгкость.
Как будто ей было всё равно на весь мир.
— Привет, — ответила я.
И вдруг поняла, что улыбаюсь.
Впервые… за долгое время.
— Я Лера. А ты?
— Арина.
— Первый курс?
Я кивнула.
Она усмехнулась.
— Видно. Глаза слишком горят. Через месяц будешь идти сюда, как на казнь.
Я тихо рассмеялась.
И это было странно.
Словно я разучилась это делать… и вдруг вспомнила.
— А ты?
— Первый.
Пауза.
— Уже в третий раз.
Я нахмурилась.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
— Ты проваливаешь экзамены?
— Угу. Специально.
Я уставилась на неё.
— Зачем?
Лера пожала плечами.
Легко. Буднично.
— Потому что ненавижу это место.
Я моргнула.
— Тогда зачем ты здесь?
— Отец, — коротко ответила она. — Экономика — «нормальная профессия». А я хочу быть ветеринаром.
Она посмотрела куда-то в сторону, и на секунду её лицо стало другим.
Более… живым.
Настоящим.
— Вот и сижу тут. Жду, когда он сдастся.
Я кивнула.
Медленно.
— Ты из какой группы?
— 101.
Я резко подняла голову.
— Что?
— Ага.
— Я тоже.
На секунду повисла тишина.
А потом Лера рассмеялась.
Громко. Легко. Искренне.
И я… засмеялась вместе с ней.
Это было так просто.
Так неожиданно.
Так… тепло.
После всего, что было — это ощущалось почти нереальным.
Как будто кто-то вдруг включил свет в комнате, где я жила в темноте.
Может, это ничего не значит.
Может, это просто случайность.
Просто разговор.
Просто совпадение.
Но впервые за долгое время…
Я не чувствовала себя лишней.
Я стояла перед университетом.
С рюкзаком.
С прошлым, которое тянуло вниз.
И с будущим, которое пугало.
Но рядом кто-то был.
И этого оказалось достаточно, чтобы сделать первый шаг.
Я — здесь.
И… возможно…
Я больше не одна.