В объятиях чудовища

1 Угроза

Вечерний воздух в кофейне «У моста» был густым, как сироп. Сладкий запах подгоревшего карамели, кисловатый от молока, и вечная пыль с печенья. Я водила тряпкой по липкому столику, пытаясь стереть следы чьего-то капучино. Руки ныли, ноги гудели. За окном уже давно стемнело, фонари рисовали желтые лужи на мокром асфальте.

– Ев, ты мой спаситель! – Лиза, моя напарница, выскочила из подсобки, уже в куртке, с телефоном, прижатым к плечу. – Малой дома один, походу плиту включил, соседка звонит – дым идет! Закроешь одна? Умоляю!

Она смотрела так, что отказать было все равно что пнуть щенка. Я выдохнула, смирившись с лишним часом.

– Ладно, ладно, лети. Только осторожно.
– Ты святая! – Лиза стремительно обняла меня, пахнув духами и холодом улицы, и вылетела за дверь, звеня колокольчиком.

Остаток закрытия – прошел на автопилоте. Прибрала недоеденный кусок «Наполеона» и брауни в холодильник. Протерла до блеска прилавок и гудящую кофе-машину. Щелчок выключателя – и кафе погрузилось в тишину, нарушаемую только мерным тиканьем часов. Я натянула свою старую серую толстовку поверх рабочей футболки, поправила потертые джинсы, взвалила легкий рюкзак на плечо и вышла.

Ночной воздух ударил лезвием холода. Дождь стих, но ветер пробирал насквозь. Автобус только что скрылся за поворотом. Следующий – через вечность. Идти пешком через промзону или... срезать через парк? Темный, жутковатый, но на двадцать минут короче. Усталость перевесила.

Быстрее домой. Чай. Диван.

Я шла через парк оглядываясь на редкие фонари. Их желтый свет дрожал в лужах, создавая длинные, пляшущие тени. Стараясь идти посередине аллеи, подальше от шелестящих кустов. Скрип ветки за спиной заставил вздрогнуть и обернутся.

Глупости, сама себя пугаю…

Вышла к краю парка, к широкой дороге, отделяющей зелень от спальных пятиэтажек. Пешеходный переход вел на ту сторону. Машин не было. Я шагнула на пешеходный переход ...

Визг тормозов.

Ослепительный белый свет вырвал меня из темноты, залив асфальт, деревья, мое лицо. Я замерла, окаменев, прямо на полосе. Черный внедорожник встал как вкопанный, в сантиметре от меня. Капот дышал паром.

Моё сердце колотилось где-то в горле. Я сдала шаг в бок, еще один неожиданно нога зацепилась за бордюр, и я полетела прямо на грязную, влажную землю. Но от страха боли не почувствовала совершенно. Меня только что чуть не сбили… Как хорошо, что он остановился вовремя и все обошлось.

Но я зря об этом подумала, буквально в следующее мгновение все мысли о везении вылетели из моей головы. Задняя дверь внедорожника распахнулась. Оттуда вывалилась фигура. Мужчина упал на асфальт, сдавленно застонал и пополз в мою сторону. В свете фар я увидела темные пятна на его куртке, ссадину на щеке. Он поднял дрожащую руку, хрипя: "Помо... ги..."

Из передней пассажирской двери вышел другой. Высокий, мощный, в черной спортивной одежде. Лицо скрывала черная балаклава. В его руке была бита. Длинная, тяжелая на вид. Конец ее был темным, мокрым. Он не спеша подошел к распластанной фигуре.

– Думал, слиняешь? – голос из-под маски был низким, спокойным, как будто он обсуждал погоду. – Просчитался, мразь.

Он не бил. Просто покачивал битой перед лицом лежащего. Капли с ее конца падали на асфальт. Тусклый свет фонаря у дороги падал на них.

Я сидела, вжавшись в грязную землю, в нескольких шагах. Дыхание перехватило. Мир сузился до этой сцены: черная машина, лежащий человек, фигура с битой.

Он одной рукой резко дернул ткань балаклавы вверх. Открылась нижняя часть лица. Твердый подбородок. Сжатые губы. Он поднес ко рту сигарету, щелкнул зажигалкой. Оранжевый огонек осветил родинку, жесткую линию скулы на мгновение. Я словно оцепенела. Парень резко повернул голову ко мне. Замер. Потом, не сводя с меня глаз он затянулся. Дым выдохнул струйкой в мой сторону. Бита небрежно легла ему на плечо. Темное пятно на ее конце казалось черным в этом свете.

– Что застыла? С нами прокатится хочешь? – его голос был тихим, но пробил тишину, как выстрел. Полным ледяного презрения.

– Н-нет… – Тихо выдавила я отползая по сырой земле пачкая руки и джинсы.

Он подошел ко мне ближе и присел на корточки передо мной. Рядом он казался еще больше и опаснее. Свет от фонаря падал ему за спину и лица было не видно. он по звериному наклонил голову вбок и тихо произнес:

– Если ты хоть одной живой душе расскажешь о том, что ты только что увидела… Я поймаю тебя и поверь, тебе очень не понравится то, что я с тобой сделаю. Поняла?

– Да, я никому не скажу ни-ничего….

– А теперь, съёбывай отсюда. Ущербная.

Его слова сработали как электрошокер. Я подскочила на ноги и рванула с места. Не думая. Не оглядываясь. Бежала по темным улицам спальника, спотыкаясь, задыхаясь, чувствуя, как колотится сердце и трясутся колени. Добежала до своего подъезда. Вскарабкалась по скрипучим ступеням на третий этаж. Руки тряслись так, что ключ долго не попадал в замочную скважину. Наконец щелчок. Я ввалилась в свою комнату в общежитии.

Не включая света. Прислонилась спиной к двери, сползла на пол. Темнота была густой, удушающей, но... безопасной. Дыхание вырывалось прерывистыми рывками. Руки все еще дрожали. В ушах стоял тот спокойный, ледяной голос: "Съёбывай. Ущербная."

И перед глазами – балаклава, и четкая линия подбородка с красивыми губами изогнутыми в злой усмешке. Кто же он? Мысль была туманной, ускользающей, перебитой волной чистого, животного страха.

Я сидела на холодном линолеуме в темноте, обхватив колени, и слушала, как бешено стучит сердце. Не о побеге. Не о том, кто это был. Только о темноте, о тишине, о том, чтобы этот ужас, этот холодок смерти, который я почувствовала у того перехода, наконец отпустил. Но он не отпускал. Я должна быть рада, что осталась цела. Но что-то внутри не давало мне покоя. Оно ворочалось в самой глубине. Вдруг он найдет меня?