В объятиях пламени

Пролог

Языки пламени жадно облизывали ольховые поленца, освещая небольшую лесную прогалину. У костра сидели четыре человека, передавая друг другу мех с вином, и привычно, беззлобно перешучивались.

Они предпочитали называть себя Священным орденом золотой монеты. Не всерьез, конечно. Они же не богохульники какие-нибудь. Но эту банду наемников, с охотой хватающихся за любую работу, которая предполагала мордобой и наживу, знали в округе именно под таким названием.

Хотя в тавернах и на площадях эта четверка любила себя расхваливать и рассказывать всякие небылицы, действительно чего-то стоил лишь один из них.

Вигер, мужчина лет сорока, с уже поседевшими висками, молчал больше остальных и реже прикладывался к меху, подолгу задумчиво глядя в огонь. Единственный среди разномастно одетых товарищей он носил поверх кольчуги когда-то красную, а теперь скорее буро-серую накидку с вышитым на груди кольцом из звеньев цепи. Единственный держал спину прямо, даже когда на него никто не смотрел. И единственный, кто ездил на тренированном боевом коне.

Когда-то Вигер был молодым рыцарем, отправившимся на далекий Юг, чтобы во имя Бога воевать с грязными нечестивцами, которые заполонили те земли и оскверняли старинные реликвии. Он даже вступил в орден, который освобождал порабощенных южанами людей и безвозмездно помогал вернуться домой.

Уже через два года Вигера оттуда выгнали. Он пил; ему было, в сущности, все равно, кого убивать – нечестивцев-южан или своих, а еще он предпочитал освобождать только тех, за кого впоследствии получилось бы выбить приличный выкуп. Имя его было опозорено, а родные от него отказались.

Никто, кроме нового «ордена», об этом не знал, поскольку Вигер так и не избавился от накидки, на которую давно не имел права. Слишком много дверей, закрытых для изгнанника, она открывала.

Остальные трое были обычным сбродом: щербатый конокрад из бродячего народца, плечистый помощник кузнеца, который нечаянно зашиб до смерти своего мастера и сбежал из родной деревни, чтобы не казнили, и опытный охотник, которого в наемники погнала нужда. Даже сомнительные деньги лучше, чем их полное отсутствие.

Каждый из этих троих втайне считал, что уж он-то по-настоящему неплох, в отличие от остальных. Не считая, разумеется, Вигера – командира шайки, чье мнение никогда и никем не оспаривалось.

Поэтому все трое с бранью подскочили, когда неожиданно для них ветви кустарника раздвинулись и на прогалину вышел невысокий, но хорошо сложенный мужчина в неприметной темной одежде и низко натянутом капюшоне. За плечом он нес кожаный вещевой мешок, со стороны кажущийся совсем легким.

– А ну стой! – рявкнул конокрад. В его руке сверкнул нож. – Откудова ты тут такой взялся?

– Меня к вам привел Бог, – ответил незнакомец.

– Лицо покажи, – потребовал занервничавший охотник.

Как это он не услышал, что к костру кто-то подбирается? Может, перед ними сейчас демон?

Незнакомец покорно откинул капюшон. Темные волосы обрамляли лицо, которое могло бы показаться привлекательным, если бы черты не были столь жесткими. По-кошачьему желтые глаза смотрели холодно.

Охотник успокоился. Демоны могли притворяться людьми, но не умели маскировать свои непроницаемо-черные глаза. Перед «орденом» совершенно точно стоял человек.

– Назовись, – приказал Вигер, единственный, кто даже не вздрогнул при появлении чужака.

– Меня зовут Арген, – представился тот.

– Зачем пришел?

Прежде чем ответить, Арген окинул мужчин внимательным взглядом.

– Слышал, что вы ищете одну священную реликвию.

– Вот как? – фыркнул конокрад.

– Да. Моя помощь вам пригодится.

Наемники дружно рассмеялись. Даже Вигер позволил себе ухмыльнуться.

– С чего ж ты такое взял?

– Ты, – Арген ткнул пальцем в конокрада. – Иди сюда. Покажу.

Тот щербато оскалился и принялся медленно обходить костер, приближаясь к противнику. Нож мгновенно исчез в рукаве, но Арген его уже заметил и был готов, когда мужчина кинулся к нему стрелой, метя одной рукой в лицо, а лезвием во второй – в печень.

Никто не успел понять, что произошло. Вот конокрад прыгал на чужака, а вот со стоном валялся в траве. Выпавший нож поблескивал у ног Аргена, который, как ни в чем не бывало, склонил голову и смотрел на остальных.

– Кто-нибудь еще хочет проверить мои навыки?

Кузнец и охотник молчали, неуверенно посматривая на чересчур быстро проигравшего товарища. Конокрад был самым ловким и стремительным из них и, может, не умел сражаться на мечах, зато никто не мог сравниться с ним в кулачном и ножевом бою.

– Садись, – разрешил Вигер, вновь как будто не удивившись, и прикрикнул на конокрада: – Баско, хватит изображать подстреленную утку, вставай давай. Не дитя малое, чтобы от одного пинка слезами заливаться.