В объятиях повелителя пустыни

Глава 4

Солнечный луч, пробившийся сквозь ажурную решётку окна, упал прямо на лицо Изабеллы. Она моргнула, пытаясь осознать, где находится. Роскошная комната, тишина, давящая своим совершенством, и леденящее душу воспоминание о прошлой ночи — всё это нахлынуло разом. Она не просто проснулась. Она пришла в сознание в своей новой реальности — реальности пленницы.

Она лежала неподвижно, прислушиваясь. Тишина была абсолютной. Ни звуков города, ни шагов за дверью. Лишь едва слышное биение её собственного сердца. Она медленно поднялась с кровати. Шёлковые простыни скользнули по коже, напоминая о призрачной роскоши её заточения.

Подойдя к окну, она снова попыталась рассмотреть что-то. Двор, несколько пальм, высокие стены. И тишина, гнетущая, неестественная тишина дворца, живущего по своим, неведомым ей законам.

Внезапно тишину нарушил лёгкий стук в дверь. Прежде чем она успела ответить, дверь открылась. Та же служанка, что была вчера, вошла, везя за собой сервировочный столик на колёсиках.

— Сабах аль-хейр, мисс, — тихо произнесла она, опуская глаза. — Доброе утро, я принесла завтрак.

Изабелла молча наблюдала, как девушка расставляет на низком столике изысканные блюда: свежий сыр, лепёшки, мед в серебряной пиале, фрукты, чайник с ароматным чаем.

— Подождите, — голос Изабеллы прозвучал хрипло от неиспользования. Девушка замерла. — Как вас зовут?

— Амира, мисс, — ответила она, всё так же глядя в пол.

— Амира, мне нужен мой ноутбук и мой телефон сейчас же.

Амира покачала головой, выглядев испуганной.

— Я не могу, мисс. Мне строго запрещено.

— Кто запретил? Шейх? Я хочу с ним поговорить. Немедленно.

— Его Превосходительство очень занят. Лейла сказала...

— Я не интересуюсь, что сказала Лейла! — голос Изабеллы сорвался на крик, эхо от которого неприлично громко разнеслось по роскошной комнате. Амира вздрогнула и отступила на шаг. — Я требую поговорить с тем, кто меня сюда заточил! Или он прячется за спины служанок?

Она понимала, что ведёт себя некрасиво, что вымещает злость на невинной девушке, но остановиться не могла. Это был единственный способ хоть как-то протестовать.

Внезапно в дверном проёме появилась высокая, строгая фигура Лейлы. Её лицо было подобно маске.

— Амира, ты свободна, — тихо сказала она. Девушка, не поднимая глаз, почти выбежала из комнаты. Лейла вошла и закрыла за собой дверь. Её взгляд был тяжёлым и неодобрительным.

— Мисс Ванс, запугивать прислугу — занятие недостойное даже для... гостя, — она едва заметно сделала паузу перед словом «гость». — Амира здесь для того, чтобы удовлетворять ваши бытовые потребности, а не выслушивать оскорбления.

— Моя единственная «потребность» — это выбраться отсюда! — парировала Изабелла, сжимая кулаки. — Я не просила меня здесь кормить и поить! Я требую объяснений! Я требую связи с внешним миром!

— Ваши требования были услышаны и отклонены, — холодно ответила Лейла. — Вы находитесь здесь по воле Его Превосходительства. И пока он не примет иного решения, это — ваш дом. Советую вам смириться с этим и вести себя соответствующим образом.

— Соответствующим образом? — Изабелла фыркнула. — То есть сидеть смирно в этой... этой позолоченной клетке и делать вид, что всё в порядке? Скажите своему шейху, что я не из тех, кто смиряется.

На губах Лейлы появилась едва заметная, холодная улыбка.

— Его Превосходительство прекрасно осведомлён, к какому типу людей вы принадлежите, мисс Ванс. Именно поэтому меры предосторожности были приняты столь... исчерпывающие.

Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Теперь насчёт вашего дня. Вам предоставлен доступ в библиотеку и во внутренний сад. Прогулки разрешены в сопровождении. Обед будет подан в два часа. Если у вас есть пожелания по поводу меню...

— У меня есть одно пожелание — чтобы меня отпустили! — выкрикнула Изабелла.

Лейла проигнорировала вспышку гнева.

— ...вы можете сообщить об этом Амире. Также, — она указала на замысловатой резьбы деревянный ящик на одном из столиков, — там вы найдёте бумагу и письменные принадлежности. Вести дневник может быть... терапевтично.

Изабелла смотрела на неё с немым возмущением. Бумага и ручка? Это была насмешка. Подачка, чтобы занять ребёнка.

— Его Превосходительство ожидает, что вы будете вести себя разумно, — заключила Лейла. Её тон снова стал бесстрастно-вежливым. — Не заставляйте его сожалеть о своём... снисхождении.

С этими словами она развернулась и вышла, снова оставив Изабеллу наедине с её яростью и бессилием.

Изабелла подошла к столу с едой. Аромат свежего хлеба и чая смешивался с комом ярости в её горле. Она сгребла всё с подноса на пол. Фарфор со звоном разбился, мед растёкся по прекрасному мраморному полу, словно кровь на безупречном фасаде этого места.

Она стояла, тяжело дыша, глядя на результат своего инфантильного бунта. Дверь не открылась. Никто не вбежал. Её истерика осталась незамеченной для мира за дверью. Это было унизительнее любых слов.

Она медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к дивану, и закрыла лицо руками. Слёзы текли сами по себе, тихие и горькие. Она была в ловушке. Не просто в комнате. В системе, где каждое её действие было предсказано, а каждый бунт — бесполезен.

Прошло быть может полчаса. Дверь снова открылась. Вошла Амира с вёдрами и тряпками. Она не посмотрела на Изабеллу, не сказала ни слова. Она просто молча, с потупленным взглядом, принялась убирать разбитую посуду и вытирать пол. Её молчаливое, покорное служение было хуже любых упрёков.

Когда она закончила, она так же молча вышла и через минуту вернулась с новым, сервированным подносом. Она поставила его на стол, кивнула и удалилась.

Изабелла смотрела на новый завтрак. Её бунт был стёрт, как будто его и не было. Система поглотила его без усилий.

Она медленно поднялась, подошла к ящику и открыла его. Там лежала стопка дорогой, кремовой бумаги и несколько перьевых ручек. Она взяла один лист. Он был гладким и прочным под ее пальцами.