В объятиях повелителя пустыни

Глава 5

Прошло несколько часов. Солнце, двигаясь по небу, сменило угол наклона своих лучей, и теперь они подсвечивали пылинки, танцующие в воздухе роскошной комнаты. Изабелла сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, и смотрела на исписанный лист бумаги. Она сделала схему комнаты, отметила расположение двери, окна, вентиляционной решётки. Бесполезное занятие, но оно давало иллюзию контроля.

Внезапно за дверью послышались не просто шаги, а целый каскад быстрых, лёгких, неуклюжих шажков, сопровождаемый сдержанными, но настойчивыми голосами охраны.

— ...нельзя, юный господин, её превосходительство не велела...
— Но я хочу посмотреть! — прозвучал детский, звонкий и полный неподдельного любопытства голос. — Папа сказал, что у нас новая гостья! Откуда она? Она принцесса?

Изабелла замерла, затаив дыхание. Ребёнок?

Дверь приоткрылась, и в щель протиснулась небольшая фигурка. Это был мальчик лет семи-восьми, с огромными, тёмными, как у отца, глазами и взъерошенными чёрными волосами. Он был одет в маленькую, идеально скроенную кандуру. Увидев Изабеллу, он застыл на месте, широко раскрыв глаза.

— О! — выдохнул он. — Вы не похожа на принцессу.

Изабелла не знала, что сказать. Она медленно поднялась с пола.

— Я и не принцесса, — наконец выдавила она.

— Юный господин Камиль, вам нельзя здесь быть! — В дверь просунулось встревоженное лицо охранника. — Пожалуйста, вернитесь в детские покои.

— Я только на минуточку! — мальчик, Камиль, сделал шаг внутрь, явно игнорируя охранника. Он с любопытством разглядывал Изабеллу. — А кто вы тогда? Почему вы живёте в гостевых покоях у папы? Он обычно никого сюда не пускает.

Его непосредственность была обезоруживаемой. Это был первый человек за долгие часы, который говорил с ней не как с проблемой или вещью, а просто как с человеком.

— Я... журналистка, — осторожно ответила Изабелла.

— Что это? — спросил Камиль, нахмурившись.

— Я пишу истории для газет.

— О драконах и принцессах? — его глаза снова загорелись.

Изабелла невольно улыбнулась. Это была первая искренняя эмоция за всё время заточения.

— Нет, не совсем. О... о том, что происходит в мире.

В этот момент в коридоре послышались другие шаги — тяжёлые, уверенные, полные власти. Камиль мгновенно съёжился и обернулся к двери с виноватым видом.

В проёме возник Шейх Карим. Его взгляд скользнул по сыну, затем перешёл на Изабеллу, и его лицо, на мгновение смягчённое при виде ребёнка, снова стало непроницаемой маской. Охранник за его спиной вытянулся в струнку.

— Камиль, — голос шейха был спокойным, но в нём явно звучал стальной оттенок. — Ты знаешь правила.

— Прости, папа, — прошептал мальчик, опуская голову. — Я просто хотел...

— Я понимаю, что ты хотел, — Карим перевёл взгляд на охранника. — Отведите юного господина к его гувернёру. И убедитесь, что это не повторится.

— Слушаюсь, Ваше Превосходительство.

Охранник мягко, но настойчиво взял Камиля за руку и увёл его. Мальчик на прощание обернулся и бросил Изабелле полный любопытства взгляд.

Дверь закрылась и они остались одни. Шейх Карим вошёл в комнату, его присутствие снова, как и вчера, заполнило собой всё пространство. Он молча осмотрел комнату, его взгляд на мгновение задержался на столе с нетронутым завтраком и на листе бумаги с её записями, который она в спешке отшвырнула в сторону.

— Мой сын любопытен, — наконец произнёс он. Его голос был ровным, без намёка на гнев, но и без тепла. — Как, впрочем, и вы, мисс Ванс.

— Он милый мальчик, — сказала Изабелла, не зная, что ещё сказать.

— Он — будущее этого королевства, — поправил её Карим. — И его безопасность, как и стабильность государства, — мой высший приоритет. Ваше присутствие здесь представляет собой угрозу и тому, и другому. Надеюсь, вы это понимаете.

— Я не представляю для него никакой угрозы! — вспыхнула Изабелла. — Я не воюю с детьми!

— Ваше присутствие здесь уже угроза, — холодно парировал он. — Сам факт того, что вы находитесь в этих стенах, нарушает тщательно выстроенный порядок. Ваши... истории, — он бросил взгляд на смятый лист бумаги, — которые вы так рьяно стремились рассказать, могли вызвать непредсказуемую реакцию. Панику на рынках. Политический кризис. А там, где есть нестабильность, всегда находятся те, кто жаждет наживы или власти. В том числе и те, кто не побрезгует использовать ребёнка в своих играх.

Он сделал несколько шагов по комнате, его пальцы снова, как и вчера, провели по резной поверхности стола.

— Вы видите тирана, который запирает невинную женщину, — продолжил он, и в его голосе впервые прозвучала усталость, скрытая под слоем льда. — Я вижу необходимость. Жесткий, но единственный способ сохранить мир для миллионов людей, которые доверили мне свои жизни. В том числе и для своего сына.

Изабелла смотрела на него. Впервые она увидела не просто бездушного похитителя, а человека, несущего груз ответственности, который она едва ли могла себе представить. Это понимание не оправдывало его, но делало картину сложнее.

— Вы могли бы просто выслать меня, — тихо сказала она. — Лишить аккредитации, заставить замолчать другими способами.

— Высылка вызвала бы вопросы. Ваше внезапное исчезновение — тоже. А молчание, купленное угрозами или деньгами, ненадёжно, — он повернулся к ней, и его взгляд снова стал острым, как скальпель. — А вот гостья, увлечённая культурой и гостеприимством шейха, которая решила задержаться на неопределённый срок... это куда более удобная история для всех. Для ваших властей, для прессы и для моего народа.

— Удобная ложь, — прошептала она.

— Политика редко имеет дело с чем-то иным, мисс Ванс, — он подошёл к ней совсем близко. Теперь она видела лёгкую тень усталости под его глазами, едва заметную напряжённость в уголках рта. — Вы хотели правды? Вот она. Вы пешка в очень сложной игре. И ваша безопасность, как ни парадоксально, гарантирована только до тех пор, пока вы остаётесь на этой клетке на доске. Выйдите за её пределы и вы станете неудобной фигурой, которую уберут с доски без лишних раздумий. И не я буду тем, кто это сделает.