В объятиях повелителя пустыни

Глава 8

Вечер спустился на дворец, окрасив небо в густые лиловые тона. В её комнате зажглись мягкие бра, отбрасывая тёплые круги света на стены. Тишина была настолько гнетущей, что Изабелла почти слышала биение собственного сердца. Она сидела на полу, спиной к дивану, и смотрела на розу, лежащую на низком столике. Белые лепестки начали чуть подкрашиваться по краям, а капля крови Карима засохла, превратившись в тёмно-коричневую точку.

Слова, подслушанные в саду, эхом отдавались в её сознании. «Она тебе интересна!» — кричал Тарик. «Ты подвергаешь сомнениям не моё решение, а мой разум. И мою власть», — отвечал Карим. Он защищал её. Почему? Из-за политической целесообразности? Или из-за чего-то другого? И этот странный, почти интимный жест с розой... это была уловка? Попытка манипуляции? Или неловкая попытка... чего? Она не знала. И эта неизвестность сводила с ума сильнее, чем прямой приказ.

Внезапно тишину нарушил не стук в дверь, а тихий, настойчивый скрежет в замке. Изабелла вздрогнула и вскочила на ноги. Ключ? Но Лейла и служанки никогда не запирали дверь снаружи, когда она была внутри — это было бесполезно, ведь открыть её изнутри было невозможно.

Дверь бесшумно приоткрылась, и в щель проскользнула тень. Это был не охранник и не служанка. Это был Тарик.

Он закрыл дверь за спиной и прислонился к ней, скрестив руки на груди. Он был одет в тёмную, дорогую кандуру, и его лицо, так похожее на лицо брата, но лишённое его харизматичной силы, было искажено холодной, ядовитой ухмылкой.

— Ну, здравствуй, наша «почётная гостья», — произнёс он. Его голос был ниже и грубее, чем у Карима, и в нём не было и намёка на британский акцент. — Устраиваешься?

Изабелла отступила на шаг, сердце бешено заколотилось. Она инстинктивно почувствовала исходящую от него угрозу.

— Что вы здесь делаете? — спросила она, стараясь звучать твёрдо, но внутри всё сжималось от страха. — Вас не приглашали.

— В моём собственном доме? — он фыркнул и сделал несколько шагов вглубь комнаты, его глаза скользнули по роскошной обстановке, по нетронутому ужину, по розе на столе. Его взгляд задержался на цветке, и ухмылка стала ещё шире. — О, как мило. Брат уже начал свои... ухаживания? Он всегда был сентиментален. Глупость.

— Уйдите, — сказала Изабелла, голос её дрогнул. — Или я позову охрану.

— Кричи, милая, кричи, — он мягко, почти ласково посоветовал, и от этого стало ещё страшнее. — Кто придёт? Мои люди? Или люди моего брата? Угадай, кому они подчиняются, когда нас нет рядом?

Он подошёл к столу и взял розу, с насмешкой разглядывая её.

— Он думает, что может играть с огнём и не обжечься. Держать тебя здесь, как трофей. Как игрушку. — Он резко сжал стебель, шипы впились ему в ладонь, но он, казалось, не заметил боли. — Но он забывает, что игрушки имеют свойство ломаться. Особенно чужие.

Он бросил розу на пол и наступил на неё каблуком дорогой туфли, раздавив прекрасный бутон в мокрую, ароматную кашицу.

— Послушай меня внимательно, гостья, — он подошёл к ней так близко, что она почувствовала запах его дорогого одеколона и чего-то кислого, скрытого под ним — запах злобы и зависти. — Ты здесь ненадолго. Мой брат увлечён новизной, но это пройдёт. И когда это случится, тебя вышвырнут отсюда так быстро, что ты не успеешь и глазом моргнуть, если повезёт.

Он наклонился к её уху, и его шёпот стал похож на шипение змеи.

— А может, и не повезёт. Случаются ведь несчастные случаи. Пленницы пытаются сбежать, падают с высоты... Или находят что-то в своей еде. Всё возможно.

Изабелла застыла, парализованная страхом. Это была не абстрактная угроза. Это было прямое, откровенное обещание.

— Зачем вы мне это говорите? — прошептала она.

— Чтобы ты поняла, какую игру ведёшь, — он отступил, снова приняв позу самодовольного хозяина положения. — Ты думаешь, что попала в сказку? Что могущественный шейх влюбится в простую журналистку? — Он громко рассмеялся, и в его смехе не было ни капли веселья. — Это не сказка, дорогуша. Это ловушка. И чем быстрее ты отсюда сбежишь, тем больше у тебя шансов выжить.

Он вытащил из складок своей кандуры маленький, тонкий, почти невесомый ключ-карту и бросил её ей под ноги.

— Это ключ от служебного лифта в восточном крыле. Он ведёт в гараж. Там стоит серебристый Rolls-Royce с тонированными стёклами. Завтра в полдень у него запланирован выезд в порт для встречи делегации. Водитель — мой человек. Он не задаст вопросов. Сядешь в багажник, он тебя вывезет. Дальше — твои проблемы.

Изабелла смотрела на ключ-карту, лежащую на ковре, как на ядовитую змею. Это была ловушка. Это не могло не быть ловушкой.

— Почему? — снова спросила она. — Почему вы мне помогаете?

— Помогать? — он снова фыркнул. — Я не помогаю тебе. Я помогаю своему брату. Избавляю его от его же глупости. И избавляю наше королевство от позора. Ты — ошибка. И я её исправляю.

Он повернулся и направился к двери.

— Решай быстро, гостья. Завтра в полдень. Или оставайся здесь и жди, когда мой брат наиграется с тобой и выбросит на свалку. Если я не сделаю это раньше.

Он вышел и дверь закрылась. Изабелла осталась одна с раздавленной розой на полу и с ключом-картой у своих ног.

Она медленно опустилась на колени, не в силах оторвать взгляд от маленького кусочка пластика. Это был её шанс. Побег. Свобода. Всё, о чём она мечтала.

Но это был подарок от дьявола. От человека, который только что прямо пригрозил ей смертью. Если она попытается бежать, он будет знать. И он сможет сделать с ней всё что угодно, представив это как попытку к бегству. Или... может быть, он и правда хочет от неё избавиться без скандала?

Она подняла ключ. Он был холодным и обманчиво лёгким в её руке.

Внезапно дверь снова открылась. Изабелла инстинктивно сжала ключ в кулаке и вскочила, ожидая увидеть возвращающегося Тарика.

Но на пороге стоял Карим.

Его взгляд сразу же упал на раздавленную розу на полу. Потом медленно поднялся на её лицо. Он видел её испуг, её бледность, её сжатый кулак.