В объятиях повелителя пустыни

Глава 10

Три дня пролетели в странном, сюрреалистичном вихре. Комната Изабеллы превратилась в мастерскую. Портнихи, парикмахеры, визажисты — все они сновали вокруг нее с тихим, почти благоговейным усердием. Далия, её новая тень, координировала всё с невозмутимой эффективностью. Изабеллу замеряли, прикладывали к её телу куски роскошных тканей — нежных, как лепестки, и тяжёлых, как её новое будущее. Она видела эскизы платья — ослепительно белое, усыпанное жемчугом и алмазами, больше похожее на доспехи, чем на свадебный наряд.

Она механически выполняла все указания, её разум был оцепеневшим, отстранённым. Она ела, спала, позволяла делать с собой всё что угодно, словно кукла. Мысли путались, не находя выхода. Она согласилась, добровольно. Ради безопасности. Ради того, чтобы переиграть Тарика. Но с каждым часом реальность происходящего давила всё сильнее.

Вечером накануне церемонии её навестила Лейла. Её лицо, обычно бесстрастное, выражало сложную смесь неодобрения и вынужденного почтения.

— Мисс Ванс, завтрашний день будет... долгим. Вам потребуются силы. — Она поставила на стол серебряный поднос с лёгким ужином и чашкой ароматного травяного чая. — Его Превосходительство просил передать, что всё готово. Церемония будет закрытой, лишь несколько свидетелей.

— Свидетелей моего позора? — горько вырвалось у Изабеллы.

Лейла на мгновение замерла, затем её губы сжались в тонкую ниточку.

— Свидетелей вашего нового статуса, мадам, — поправила она, и в её голосе впервые прозвучали нотки почтительности. Пусть и вымученной. — Статуса, который многие женщины в этом королевстве сочли бы за честь.

— Честь быть купленной? — не унималась Изабелла, с наслаждением вонзая кинжал в ледяное спокойствие распорядительницы. — Честь стать разменной монетой в борьбе между братьями?

Лейла вздохнула, и в её вздохе прозвучала тысячелетняя усталость всех женщин, вынужденных жить по правилам мужчин.

— Вы видите то, что хотите видеть, мадам. Я вижу правителя, который идёт на огромный личный риск, чтобы защитить жизнь незнакомой ему женщины, когда мог бы выбрать более... простые пути. — Она посмотрела на Изабеллу прямым, внезапно человеческим взглядом. — Не все клетки сделаны из золота. И не все тюремщики монстры. Иногда они единственное, что стоит между нами и хищниками.

Сказав это, она резко повернулась и вышла, оставив Изабеллу в смятении. Даже Лейла, казалось, верила в благородство мотивов Карима. Или просто делала вид?

Ночь была самой долгой в её жизни. Она не сомкнула глаз, глядя, как узор лунного света от решётки медленно ползёт по стене. Утром её ждала не свадьба, а жертвоприношение.

Её одевали как на эшафот. Тяжёлое платье, казалось, вдавливало её в пол. Жемчуг холодно касался кожи. Головной убор, усыпанный бриллиантами, давил на виски, как корона из шипов. В зеркале на нее смотрела бледная, чужая невеста с огромными испуганными глазами.

Далия, помогавшая ей одеваться, вдруг тихо сказала:
— Он хороший человек. Сложный, но хороший. Он не причинит вам зла.

Изабелла хотела закричать, что он уже причинил ей зло, украл её жизнь, но слова застряли в горле.

Двери открылись. В коридоре её ждал Фарис и ещё двое охранников. Они проводили её не в сад, а в маленькую, уединённую часовню в самом сердце дворца. Воздух здесь был прохладным и пах ладаном.

В часовне было всего несколько человек. Парочка придворных, которых она не узнавала, Лейла и Карим.

Он стоял у алтаря, спиной к ней, одетый в парадную белую кандуру, расшитую золотом. Он был неподвижен, как статуя. Услышав её шаги, он обернулся.

Их взгляды встретились. Его лицо было бледным и напряжённым, губы сжаты. В его глазах она не увидела ни торжества, ни радости. Лишь ту же самую, знакомую уже тяжесть и... решимость. Он выглядел не как жених, а как человек, готовящийся к битве.

Изабелла медленно прошла к нему по короткому проходу, её ноги были ватными. Она остановилась рядом с ним, чувствуя исходящее от него тепло и невероятное напряжение.

Церемония была короткой и лишённой всякой романтики. Имам зачитал строки из Корана, его голос монотонно звучал под сводами. Карим произнёс свои клятвы твёрдым, безжизненным голосом. Когда настала её очередь, она прошептала «да», и её собственный голос показался ей писком испуганной мыши.

Он взял её руку, чтобы надеть кольцо, массивное, золотое, с огромным, пугающим изумрудом. Его пальцы были холодными, а прикосновение быстрым и безличным. Она почувствовала, как дрожит.

И всё, церемония была окончена. По документам и перед лицом бога она теперь была его женой.

Придворные молча поклонились и вышли. Лейла бросила на них быстрый, оценивающий взгляд и последовала за ними. Они остались одни в тихой часовне, в лучах цветного света, падающего из витражей.

Несколько секунд они стояли молча, не глядя друг на друга. Воздух был густым от невысказанных слов.

— Вот и всё, — наконец произнёс Карим, его голос прозвучал хрипло. — Теперь ты под защитой. Официально.

Он повернулся к ней. Его лицо было уставшим.

— Я понимаю, что для тебя это... не то, о чём ты мечтала в детстве, — сказал он, и в его тоне впервые прозвучала неуверенность, почти неловкость.

— Вы думаете? — её голос сорвался на крик, эхо от которого гулко разнеслось под сводами. Всё её напряжение, весь страх и ярость вырвались наружу. — Вы похитили меня, заперли в золотой клетке, а теперь женились на мне, как на каком-то трофее! И вы надеетесь, что я буду благодарна? Что я буду рада этой... этой пародии на брак?

Он не отшатнулся от её вспышки. Он просто смотрел на неё, и в его глазах читалось не гнев, а странное понимание.

— Нет, — тихо ответил он. — Я не жду благодарности. Я жду, что ты будешь жива. Это единственное, чего я жду от этого... соглашения.

— Почему? — выдохнула она, и слёзы наконец потекли по её щекам, оставляя следы на макияже. — Почему вы не отпустили меня сразу? Почему всё это?..