В объятиях повелителя пустыни

Глава 13

Прошла неделя. Неделя тяжёлого, давящего молчания. Карим исчез. Он не приходил на совместные завтраки, не сопровождал её на редких, теперь строго дозированных выходах. Дворец, всегда такой живой, замер в напряжённом ожидании. Даже Камиль чувствовал неладное и вёл себя тише обычного.

Изабелла пыталась заниматься благотворительностью, читать, гулять по саду с Фарисом, который стал ещё более молчаливым и бдительным. Но её мысли постоянно возвращались к тому дню. К его гневу, к его признанию. К тому, как он вышел, хлопнув дверью. Она чувствовала себя виноватой и потерянной.

Однажды вечером Далия, подавая ужин в её покои, наконец нарушила молчание.
— Его Превосходительство вернулся из инспекционной поездки на севере, мадам. Он... очень устал.

Изабелла лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он уезжал. Даже не сказав ей.

Ночью её разбудил шум. Приглушённые голоса за дверью, быстрые, тревожные шаги. Она накинула халат и вышла в гостиную. В коридоре метались слуги. По их испуганным лицам было ясно, что-то случилось.

— Что происходит? — спросила она у Фариса, который уже был на посту, его лицо было напряжённым.

— Ничего, мадам. Прошу, вернитесь в спальню, — его голос был жёстким, но в глазах читалась тревога.

— Где шейх? — потребовала она, чувствуя, как сердце бешено колотится.

В этот момент из дальнего конца коридора появился Тарик. Его одежда была в пыли, лицо бледным, но на губах играла странная, торжествующая ухмылка.

— А, наша невестка! Не спится? — он подошёл слишком близко, и от него пахло пылью, потом и чем-то едким, дымом. — Беспокоишься о муже?

— Что с ним? — выдохнула она, леденяющий ужас сковывал её тело.

— Небольшой... инцидент на шоссе. На северном выезде. — Он сделал паузу, смакуя её страх. — Подрыв. Его кортеж. К сожалению, охрана не справилась.

Мир поплыл перед глазами. Изабелла схватилась за косяк двери, чтобы не упасть.

— Он... — она не могла выговорить слово.

— Жив, — бросил Тарик, и в его голосе прозвучало неподдельное разочарование. — Ранен, контужен, но, увы, жив. Его доставили в его покои, врачи с ним.

Он даже не скрывал того, что хотел бы смерти для своего брата. Что же с ним делает чувство жажды власти...

Не думая, не отдавая себе отчёта, Изабелла рванулась вперёд, оттолкнув Тарика. Она бежала по бесконечным коридорам, не чувствуя под ногами пола, сметая на своём пути слуг. Фарис бежал за ней, не пытаясь остановить.

Двери в покои Карима были распахнуты. Внутри суетились врачи, пахло лекарствами и кровью и она увидела его.

Он лежал на кровати, бледный, как простыни, с закрытыми глазами. Его торс был перевязан, на лице ссадины и синяки. Одна рука была загипсована. Он дышал тяжело и прерывисто.

Изабелла застыла на пороге, не в состоянии пошевелиться. Всё её существо сжалось от боли, острой и физической. В этот момент не было ни сделки, ни политики, ни страха. Была только леденящая душу мысль, что он мог умереть, что он мог исчезнуть.

Один из врачей, заметив её, сделал шаг вперёд.
— Мадам, прошу вас...

— Оставьте нас, — её собственный голос прозвучал хрипло и незнакомо.

Врачи переглянулись, но увидев её лицо, молча вышли. Фарис остался у двери, закрыв её.

Она медленно подошла к кровати и опустилась на колени рядом. Её рука сама потянулась к его неповреждённой руке. Его пальцы были холодными. Она сжала их, пытаясь согреть.

— Карим... — прошептала она.

Его веки дрогнули. Он с трудом открыл глаза. Взгляд был мутным, неосознающим. Потом он сфокусировался на ней. Узнал.

— Иза...белла... — его голос был тихим, хриплым шепотом. — Ты... здесь.

— Я здесь, — она сжала его руку сильнее, чувствуя, как слёзы катятся по её щекам. — Я здесь.

Он попытался улыбнуться, но это вышло и было похоже на гримасу боли.
— Всё... в порядке. Всё под... контролем.

— Какой контроль?! — её голос сорвался на шёпот, полный отчаяния и гнева. — Тебя чуть не убили! Ты чуть не...

Он слабо потянул её руку, заставляя замолчать.
— Тарик... — выдохнул он. — Он... проверяет границы. Мои... и свои. Но он... не посмеет... на прямую атаку. Не сейчас.

— Он был здесь! Он улыбался! Он радовался! — выпалила она, вся дрожа.

Карим закрыл глаза, и на его лице отразилась не физическая боль, а что-то более глубокое и неосязаемое.
— Я знаю. — Он снова открыл глаза и посмотрел на неё с такой напряжённостью в лице, что у неё перехватило дыхание. — Но он ошибся. В главном.

Он с трудом приподнялся на локте, игнорируя боль.
— Он думал... что это ослабит меня. Что я отступлю. Испугаюсь. — Его взгляд стал твёрдым, каким она знала его. В нём горел знакомый огонь. Огонь борьбы. — Но он не учёл тебя.

Он отпустил её руку и медленно, словно преодолевая огромное сопротивление, коснулся её щеки, смахивая слезу.
— Видя тебя здесь... видя этот страх в твоих глазах... за меня... — он замолча, сглатывая. — Это даёт мне... не силу, а цель. Изабелла замерла, его прикосновение жгло её кожу.

— Я думал... что защищаю тебя, — продолжил он, его голос набирал силу, несмотря на слабость. — Запереть тебя в этой позолоченной тюрьме. Я был неправ. Ты... ты не та, кого нужно защищать. Ты та, за кого нужно бороться и с кем нужно бороться.

Он устало опустился на подушки, его силы иссякли.
— Выйди, пожалуйста. Вызови врачей. И... побудь поблизости, пожалуйста.

Она кивнула, не в силах выговорить ни слова, и вышла в гостиную. Врачи снова зашумели вокруг него.

Она стояла, прислонившись к стене, и дрожала. Его слова эхом отдавались в её душе. «Не так, которую нужно защищать.. Ты та, за которую нужно бороться». Он видел её. Не пешка и не жертва. Не журналистка. Он вижел ее.

В эту ночь она не ушла. Она осталась в кресле в его гостиной, отказываясь отходить даже когда Далия умоляла её отдохнуть. Она слушала его тяжёлое дыхание за дверью, и каждый его стон отзывался в ней болью.