В объятиях повелителя пустыни

Глава 18

Старый сад был заброшен. Воздух был густым от запаха влажной земли и цветущего жасмина. В центре заросшего дворика стоял тот самый фонтан — заросший мхом.

Рядом с ним стояли двое. Карим, прямой и спокойный, его руки были пустые. И Тарик. Он держал за руку Камиля. Мальчик был бледен и плакал беззвучно, его маленькое плечо было болезненно вывернуто в захвате дяди.

— Брат, — произнёс Карим. Его голос был ровным, но Изабелла, знавшая каждую его ноту, слышала в нём сталь. — Ты требовал моё присутствие. Я здесь, отпусти ребёнка.

— Почему так формально, братец? — голос Тарика был сладким и ядовитым. — Мы же семья, а семья должна… держаться вместе. Не правда ли, малыш? — он дёрнул за руку Камиля, и мальчик вскрикнул от боли.

Карим сделал шаг вперёд, но Тарик резко достал из-за пояса нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете.

— Ни шагу ближе! — прошипел он. — Или твой наследник лишится уха. Для начала.

Карим замер.
— Что ты хочешь, Тарик? Деньги? Власть? Всё это можно было обсудить без этого… театра.

— Я хочу трон! — крикнул Тарик, и его маска сползла, обнажив всю его ненависть и безумие. — Я хочу видеть, как ты умрёшь у моих ног! Я хочу, чтобы твой сын видел это зрелище! А потом… может я оставлю его жить. Чтобы он был моим слугой, чтобы он каждый день напоминал мне о моей победе!

Изабелла, прячась за камнем, сжимала сигнал в руке. Её пальцы дрожали. Она должна была нажать. Сейчас, но что-то удерживало её. Карим сказал ждать сигнал.

— Ты проиграл, Тарик, — сказал Карим, и его голос внезапно стал тихим и… почти жалостливым. — Ещё до того, как начал. Потому что ты один. А у меня… — он посмотел прямо на то место, где пряталась Изабелла, — …есть то, ради чего стоит жить и ради чего стоит умереть.

В его взгляде было что-то… послание. Приказ. Доверие.

Изабелла поняла. Это был его сигнал.

Она глубоко вдохнула, сунула его в карман и… вышла из-за камня.

— И есть тот, кто будет драться за него, — сказала она громко и чётко.

Тарик вздрогнул и резко обернулся, прижав Камиля к себе как живой щит. Его глаза расширились от шока.
— Ты! Я сказал тебе прийти одному!

— А я сказал мы всегда вместе, — она медленно шла к ним, её руки были пустыми, подняты в жесте мира, но каждый её нерв был напряжён. — Отпусти мальчика, Тарик. Это между нами. Взрослыми.

— Подойди ближе — и он умрёт! — завопил Тарик, приставляя нож к горлу Камиля.

Карим застыл, его лицо было обрамлено ужасом.

Но Изабелла не остановилась, она продолжала идти, глядя не на нож, а в глаза Тарику.
— Ты боишься меня, Тарик? Хрупкой женщины? Или ты боишься правды, которую я несу?

— Какая правда? — он фыркнул, но в его глазах читалась неуверенность. Её появление сбило его с толку.

— Правда о том, что ты — жалкий, завистливый мальчишка, — она была сейчас в нескольких шагах от него. — Который никогда не будет тем мужчиной, которым является его брат. Который может получить желаемое, только причиняя боль тем, кто слабее.

— Замолчи! — он взмахнул нож в её сторону.

В этот момент Карим двинулся. Молниеносно, как огромный кот. Не на Тарика. Он бросился на землю, под ноги брату, в отчаянной попытке выбить его из равновесия.

Тарик, отвлечённый Изабеллой, не ожидал этого. Он был поражен, а его хватка на Камиле ослабла. Нож блеснул…

Изабелла не думала, она атаковала. Она бросилась вперёд и схватил Камиля, оттаскивая его от лезвия. Острая боль обожгла её предплечье, и тёплая кровь хлынула на её платье.

Тарик, пришедший в ярость, занёс нож для нового удара, но он не успел его нанести.

Громкий хлопок разорвал воздух. Тарик замер, его глаза расширились от внезапности действий, которые разворачивались в этот момент. На его белой кандуре расплылось алое пятно. Он покачнулся и рухнул на землю,затем упал нож.

За ним стоял Карим. В его руке дымился маленький пистолет. Его лицо было белым как мрамор, но рука не дрожала.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и тихими всхлипами Камиля.

Изабелла, прижимая к себе мальчика, одной рукой зажимая свою рану, и посмотрела на Карима. Он смотрел на своего мёртвого брата. И в его глазах не было сожаления. Была только пустота и печаль.

Он опустил оружие и медленно подошёл к ним. Он опустился на колени и обнял их обоих, её и его сына. Его тело дрожало.

— Отец… — всхлипнул Камиль, зарывая лицо в его плечо.

— Всё хорошо, сынок. Всё кончено, — прошептал Карим, целуя его макушку. Потом он посмотрел на Изабеллу, на кровь на её руке. Его глаза наполнились ужасом. — Ты ранена. Я… я…

— Всё хорошо, — она повторила его же слова, касаясь его щеки. — Всё кончено.

Вдали уже слышались крики и шаги бегущей охраны. Но они не обращали на них внимания. Они сидели на земле, среди запаха жасмина и крови, обнявшись — отец, сын и женщина, которая стала им обоим спасением и будущим.

Стены тюрьмы наконец рухнули. Они были свободны. Но свобода, как и любовь, оказалась не лёгкой, а тяжелой, кровавой и бесконечно ценной.