В объятиях злого рока

Глава 13. Всё запущено, дорогуша

– Утро доброе, – доверительно шепнула Мелинда, нависая над прилавком. – Я Сафро Шэридон. Документы? Конечно, с собой. Держите. Не могли бы вы оформить в рассрочку вон то алмазное колье?

– Первоначальный взнос составит сотню невиев, – угрюмо отозвался сухопарый продавец.

Выскочка весьма неохотно рассталась со своими кровными (точнее, с кровными своего батюшки) и принялась заполнять договор.

Её волосы были забраны в высокую прическу, в ушах болталось по сверкающей серьге с рубиновой вставкой. На щеках пылал искусственный румянец, да и вся она, в общем-то, казалась дешёвой декорацией. Пока проверяли документы, Мелинда Крокс, словно кукла гуттаперчевая, гнулась туда-сюда и вертела головой. В общем, всячески проявляла признаки беспокойства.

Завидев Гликерию, она улыбнулась так приветливо, что у той свело скулы.

– Всё запущено, – вздохнула Гликерия, беспардонно облокачиваясь на прилавок с нею рядом.

– Чего? – выпучилась дочь министра.

– Всё очень запущено, дорогуша, – повторила огненная бестия, придвигая к себе бархатную коробку и поддевая пальцем колье. – Кто-то у нас с мозгами не дружит, мирных граждан подставляет. Подружка ты моя школьная, как же ты до такого докатилась, а?

– Да что вы несёте! – воскликнула Мелинда на весь зал.

Продавец встрепенулся, поднял голову и отложил документы в сторону, приготовившись жать на кнопку тревожной сигнализации.

– Она, – сообщила ему Гликерия, – вовсе не Сафро Шэридон! Я лично знаю Сафро. И её знаю, – добавила она, переведя на Мелинду хищный взгляд. – Ласточка ты моя синеокая, я ж тебя сейчас на месте закопаю.

Девица отскочила и швырнула в продавца опровержением:

– Не слушайте этот бред! Я Сафро Шэридон! А она – вертихвостка с дурной репутацией! Оклеветать меня вздумала, гадина!

– Нарываешься, – процедила Гликерия, разминая пальцы перед решающим броском.

– Мымра крашеная! – выплюнула Мелинда, отходя подальше.

– А вот за крашеную ответишь.

Всё произошло слишком быстро. Гликерия молниеносно вцепилась Мелинде в прическу и попыталась расцарапать нахальную рожу. А Мелинда сомкнула пальцы у Гликерии на горле и стала её душить. Запела сигнализация. Набежали жандармы. Они разняли нарушительниц порядка пинками и ласковым словом, защёлкнули на запястьях наручники и вытолкали девиц за дверь, где поджидал забранный решётками фургончик.

Мои ноги точно к земле приросли. Глазам не верилось.

– Гликерии нельзя в участок, – вымолвила я наконец. – В замкнутом пространстве без удобств она разгоняется до тотальной апатии всего за три с половиной секунды!

В голове не укладывалось, что она будет сидеть в арестантской робе и предаваться мыслям о смерти среди кислых физиономий, дрянной еды и облетевшей штукатурки.

– Поедем за ними и выясним, в чём дело, – внесла рационализма Мира, дотронувшись до моего плеча.

Я заторможенно кивнула. А Тай Фун уже вовсю ловил на дороге паровой таксомотор.

Изначально мы планировали просочиться сквозь улочки на пляж и нежиться там на солнышке, слушая шелест волн. Но всё пошло наперекосяк. Планы рухнули, и снова из-за Мелинды. Сколько раз я себе повторяла: надо всегда готовиться к худшему.

Когда мы приехали в отделение, нервы – что у меня, что у Миры – были на пределе. Один Тай Фун – этот несокрушимый, психически уравновешенный зануда – сохранял хладнокровие. Хотя ему, скорее всего, было просто наплевать, выпишут Гликерии штраф или же и вовсе упекут её за решетку.

Если начистоту, я ждала, что в отделении она выкинет что-нибудь до жути эксцентричное. Но она сидела на скамейке с чинно сложенными на коленях руками и пребывала на той стадии потрясения, когда мыслительные процессы отключаются, а жажда авантюр затухает напрочь. Впрочем, жизнестойкости ей всё равно было не занимать.

Сухопарый продавец ожерелий нас опередил. Он примчался на своём двухколёсном паропеде и успел принести Гликерии тысячу извинений.

– Отпустите её, – сказал он жандармам. – Если бы не она, я бы продал товар по поддельным документам.

Мелинда Крокс в уголке мрачно обкусывала губы. Правда быстро вскрылась, и господин министр иностранных дел уже был на пути в участок, чтобы отчитать свою непутёвую дочь.

– Надо было больше волос из неё выдрать, – с чувством сказала Гликерия, как только мы откланялись и вышли на свежий воздух. – Ой! Мои покупки!

Когда нагрянул патруль, все свои вещички она оставила в антикварной лавке.

– Вечером заберёшь, – произнёс Тай Фун тоном, не допускающим возражений. – Ты и без того доставила нам хлопот.

Ему не терпелось прорваться на пляж и почувствовать себя, наконец, человеком. Шум прибоя, вопли чаек, пригоршни песка, просеянные сквозь пальцы, и солёный ветер оказывают на организм превосходное седативное действие и надёжно заполняют дыры в душе.

Гликерия придерживалась иного мнения. Её глаза стремительно потемнели, словно кто-то внутри погасил свет.

– Хочу шторм, – мстительно пробубнила она, даже не подумав натянуть на свою угрюмость маску доброжелательности. – Хочу ливень и грозу на ваши головы.