В объятиях злого рока

Глава 17. Будет больно, но ты терпи

Фортепиано по-прежнему ласкало слух. И надо полагать, не только мой. Кто-то же посреди ночи не поленился устроить разминку для пальцев!

Стояла непроглядная тьма. Я наугад спускалась по винтовой лестнице, придерживаясь за каменную стену. И всё это время в уши мне вливалась дивная мелодия – перезвон колокольчиков, музыка ветра, игра воды.

Когда ступени наконец привели на первый этаж, там, во мраке кромешном, кто-то мелкий, с запашком шерстяного свитера, шнырял и светил глазами. Я бы, наверное, скончалась от инфаркта на месте, если б не вспомнила, что у нас завёлся один очень вредный, проказливый енот. Запираешь перед ним дверь – он в окно. Форточку на защёлку – он ещё какую-нибудь лазейку выищет.

Мира непременно бы умилилась, сказала бы: "Ах, сердобольный замок иллюзий благоволит зверушкам!". По этому конкретному пункту наши с ней мнения не совпадали. Моя точка зрения звучала несколько иначе: дворец и У-Ворюга снюхались, как два прожжённых мошенника. Неудивительно, что у хвостатого прохиндея имелись некоторые льготы. Пересечение границы туда и обратно – хоть днём, хоть ночью. Никакой вам таможенной инспекции, никаких ограничений и штрафов.

Итак, изюминка нынешней феерической ночи – глазищи-прожекторы. Мохнатый вредитель к вашим услугам. Дружок, я потом тебе накостыляю, ладно? Приведи меня куда-нибудь, где можно отдохнуть. А то ведь прямо здесь прилягу, под лесенкой.

У-Ворюга будто уразумел, чего от него ждут, и резво засеменил прочь, изредка оглядываясь на непутёвую меня. Программа навигации, прописанная в мозгу у зубастого плутишки, работала исправно и в коррекции не нуждалась. Очень скоро мы набрели на дверь. Гладкая, из толстого матового стекла, она была подсвечена ультрамарином, и казалось, за ней прячется самое невозможное волшебство.

Я без колебаний повернула ручку – и совершила великое открытие. Енот прошмыгнул в неизвестность первым. Поскользнулся, шмякнулся на пол, проехался по нему и – бултых! Плюхнулся в воду.

Ха! Получи, оглоед, поучительный шлепок от богини возмездия! Во мне взыграло злорадство, но усталость всё же взяла верх, и я потопала за У-Ворюгой в скользкую темноту, зачем-то сняв обувь.

Ступни холодила мелкая плитка, какую можно встретить в аквапарках. Вверху, имитируя звёздные скопления, мерцали голубые, синие и белые пятна. Вода лилась, вода капала, вода бурлила по трубам.

Ноздри затрепетали от ароматов хвои, шалфея, бергамота и лаванды. Когда глаза адаптировались к полумраку, я различила бассейны причудливых форм. Навскидку их было штук пять, если не больше. Тускло поблёскивали металлические поручни лестниц. Искусственные звёзды, затаив дыхание, смотрелись в водную гладь.

У-Ворюга вынырнул из ближайшего бассейна, но вылезать не спешил.

– Ну и видок у тебя! – слабо рассмеялась я. Мой смех тут же украли, измельчили, развеяли эхом под высоким потолком.

Я окунула ногу в воду. Точь-в-точь парное молоко! Жаль, купальник не прихватила. Хотя чего уж там, всё равно никто не видит.

Оценив возможные последствия своего безрассудства, я избавилась от одежды и погрузилась в бассейн, который пах шалфеем. Окутывающее тепло, почти невесомость. Высший пилотаж!

Прежде чем меня безвозвратно уволокло в пучину грёз, на макушку мне, откуда ни возьмись, свалилась пемза для чистки пяток. А вместе с пемзой обрушилось озарение:

"Резистор полупроводниковый, а ведь я бассейны заказывала! Хвоя, лаванда, шалфей, бергамот – всё точно по списку! Мира, неподражаемая ты хитрюга, я тебя раскусила!"

Ещё немного пораскинув мозгами, я вывела умозаключение: дворец иллюзий создало совсем не межпространство. Его, сама того не ведая, создала моя гениальная соратница Мира. Железная дорога, башенки, глазастая ограда и поле для гольфа, безотказные духи-прислужники и даже "безвизовый режим" для енота – всё это плоды её – и лишь её – бурного воображения. Вовсе никакое не межпространство – она сама заботится о себе! Сама продумывает защиту от тёмных сил, ставит заслоны, возводит непроницаемые барьеры между собой и враждебно настроенной материей. Моя чудесная, невероятная подруга!

Надо было срочно сообщить ей о том, какая она чудесная и невероятная. И я даже осилила путь наверх – из бассейна на плитчатый пол, чтобы немного проползти в направлении выхода. Но дикое измождение одержало сокрушительную победу: на пути меня коварно подстерегал лягушатник с лавандой, куда я, недолго думая, окунулась – и была мгновенно порабощена Морфеем. Звёзды светят, енот шныряет и плещется, поблизости ошиваются тайны, а у меня только нос над водой торчит. Сморило. Славное же дельце!

На следующее утро донести до Миры ошеломительную новость тоже не удалось. Поскольку угодила я не в завтра, а прямиком в послезавтра. Больше суток проспала! На отработку не явилась, пары прогуляла. Ну до чего же бестолковая!

Спрашивается, почему Тай Фун меня не разбудил?

Он, как выяснилось, искал меня повсюду. Сбился с ног, поднял переполох, заработал нервный тик и несварение. Когда я вышла из аквазоны, сладко протирая глаза, мистер Паникёр набросился на меня, как кредитор на разорившегося должника.

– Ты где была? Почему... – Остаток фразы он проглотил и проявил феноменальную внимательность к деталям, воззрившись на меня, точно на привидение какое.

– Сафро, ты блекнешь.