В объятиях злого рока

Глава 28. Гору заказывали?

Судьба никогда не была ко мне благосклонна, и сегодня она своим принципам не изменила. Прибор, на который я возлагала столько надежд, выпустил струйку дыма и приказал долго жить. Ну что за ненадёжная штуковина! Вот теперь действительно катастрофа. Кричи, Сафро. Ты покричишь – тебя услышат и спасут. Запасной план "Б" был таков.

Только кто услышит? Кто примчится на выручку? Они же все в академию умотали!

Ситуацию неожиданно взял под контроль Тай Фун. Само собой, дистанционно. Он как раз в это время принимал у второго курса зачёт, но сигнал тревоги всё равно умудрился засечь и ворвался в ментальную лабораторию, как смерч с вихрем.

Неисправные механизмы починил, защитный купол настроил. Влепил межпространству пару профилактических оплеух и взорвал к спрутовой бабушке склизкие кляксы. А ведь одна из них подплыла ко мне впритык. Подплыла – и будто бы лизнула тыльную часть кисти холодным языком.

Нет, всё-таки не лизнула. Померещилось. Какое облегчение.

"Что, допрыгалась?" – мысленно укорил меня Тай Фун.

"Допрыгалась", – согласилась я. И осталась сидеть, обхватив себя за колени. Рядом с радужным зонтиком, напротив клетки с Гликерией – неподвижной, ни живой, ни мёртвой. Обезвреженной.

Руки и ноги мёрзли, словно их окунули в ведро со льдом.

"Жди. Скоро буду", – сказал Тай Фун. И связь прервалась.

Ждать. Ох, ну правда, сколько ещё надо ждать, прежде чем у меня отрастёт критическое мышление и я перестану делать глупости?!

...Он буквально взлетел на башню. Полы чёрной профессорской мантии взметались на ветру, как крылья. Видимо, зачет сорвался. И всё из-за меня. В такие моменты Тай Фун – жертвенный, мужественный, жгуче-темпераментный – был мне особенно дорог.

– Холодно, – бормотала я. – До чего же холодно.

Он обернул меня пледом, который предназначался Гликерии, и набросился на меня, как коршун на цыплёнка:

– Вот скажи, зачем ты полезла на башню? Ещё и просканировать что-то пыталась. Где твои мозги?

– Мозгов, может, и нет, – стуча зубами, ответила я. – Но это моя подруга. Я не могла всё так оставить.

– Если в следующий раз задумаешь провернуть что-нибудь подобное, сначала предупреждай, ладно?

Он подхватил меня под плечи и колени, поднял над полом и понёс к винтовой лестнице – с осторожностью, как большую сломанную куклу из ограниченного выпуска, которую ещё можно починить.

Над нами загрохотало. Сверкнули капризные молнии. Тучи явно рассчитывали на продолжение драмы.

– Ты же можешь читать мои мысли. Зачем предупреждать? – слабея, спросила я.

– Я не всегда настроен на твою частоту. Иногда я могу быть занят. Ты дрожишь. Всё ещё не согрелась?

Его внезапно тёплая улыбка осветила полумрак лестничного колодца. Но одной улыбкой холод не прогнать, поэтому он пошёл на крайние меры. Добравшись до осенней комнаты, он усадил меня на кровать, снял профессорскую мантию и прибег к экстренным объятиям.

Я согревалась жаром его тела. Он корил себя.

– Не надо было оставлять тебя тут без присмотра. Ведь как чувствовал!

Усталость перемешивала мысли, как фишки в лотерейном барабане. Моя голова тяжелела, неотвратимо склоняясь к плечу Тай Фуна. Страх медленно разжимал пальцы – его вытесняла старая, но далеко не добрая самокритика.

"Слабачка! Мямля! Размазня! – обвинительно звенел её гадкий голосок. – Кому больше дано, с того больше спросится. Знала? Ты же не какой-нибудь там заурядный светоч прогресса. Ты – усовершенствованный светоч-бивалент. Но твои замечательные возможности почему-то атрофировались, как только появилась настоящая опасность".

О, как же хотелось быть всемогущей, несгибаемой, несокрушимой. Но что поделать? Кажется, я родилась с дефектом. Родилась, чтобы вечно проигрывать и опираться на тех, кто сильнее.

Я люто ненавидела себя.

И Тай Фун мой настрой уловил. Он потрясённо вгляделся мне в глаза и посчитал, что с термолечением пора закругляться. Спеленал меня смирительным одеялом, напоил валерьянкой и куда-то исчез.

Удивительное дело: приступ самобичевания тут же прошёл.

"Всё в порядке, Сафро. Всё почти в порядке", – промямлила я и в одеяльном коконе перекатилась на бок.

Угол обзора изменился. Привет тебе, витраж с кленовыми листьями! Давно не виделись, железный паук!

Паук сидел в углу, на металлической паутине, и таращился на меня как на болезную. А действительно, что это было? Что за нелепый прилив уныния? Почему, в конце концов, я должна отвечать за весь тот хаос, что творится в этом сумасшедшем доме?!

Я решительно выбралась из кокона, набросила халат, с третьей попытки обула тапочки и поковыляла, куда глаза глядят. Даровитому светочу-биваленту не к лицу расклеиваться. Лучше я ещё по замку поплутаю. Встряхнусь, наподдам У-Ворюге. Да что угодно, лишь бы не упиваться жалостью к себе.

Так я и обнаружила во дворце иллюзий новый коридор. Его словно в грязном пластилине продавили: стены кривые, ноздреватые, серо-буро-малиновые. Отделки никакой. Освещения минимум, только мигающая гирлянда под потолком зигзагами убегает во тьму.