В объятиях злого рока

Глава 29. Первые симптомы

Всесторонний анализ капсулы показал: эта привереда не в ладах с сыростью и совершенно не переваривает атмосферные осадки.

– Нужны доработки. Дополнительная внешняя защита, – внесла предложение Мира.

– Пха! – сказала я. – На капсуле, вообще-то, рецепторы расположены. Если ты покроешь её дополнительной защитой, от рецепторов не будет никакого толку.

– А для чего они вообще нужны? – вспылила Мира. – Фараон создал не пойми что, и работает оно не пойми как...

– Просто скажи, что не хочешь мне помогать! – вскипела я и ощутила прилив жгучего гнева. Руки вдруг зачесались ударить, к лицу хлынул жар. Обзор мне застелил кровавый туман.

А спустя несколько мутных мгновений будто выключателем щёлкнули. "Клак!" – и тьма бессознательного сдаёт вахту свету прозрения.

Я прихожу в себя и понимаю, что мы с Мирой колошматим друг дружку, остервенело катаясь по земле. И Мира выдирает мне волосы – разумеется, с благородной целью самообороны.

– Остановись! – кричу я. – Сдаюсь!

Драка тут же прекращается. Мы садимся и осовело глядим друг на друга. Грязные, потные, потрёпанные. Время подсчитывать потери.

Моему наряду в пастельных тонах не поможет даже химчистка, можно сразу в утиль. На одежду Миры тоже больно смотреть... Впрочем, для неё привести нас обеих в порядок не проблема. Р-р-раз! – и твой костюмчик, сотканный из подручных молекул, снова просится на обложку глянцевого журнала.

– Извини, не знаю, что на меня нашло, – пробормотала я, осматривая в лучах капсульных фар обновку из зелёного бархата. Что ж, весьма актуально. Зелёный вроде как успокаивает.

– Нет, ты всё правильно сказала. Я была не права, – возразила Мира.

– Чья-то неправота – не повод бросаться на людей, – самокритично заявила я. – Прости.

В общем, повздыхали мы, повздыхали. Заключили перемирие – и давай дальше копаться в Фараоновом изобретении.

На дворе стояла глубокая ночь. Мира увлечённо орудовала атомарным сепаратором и бубнила под нос, что мне следует попить настойку пиона. Что из-за Гликерии, которая превратилась чуть ли не в зомби, у меня случился сдвиг по фазе и я малость "ку-ку". А полет кукушки штука тонкая, малоизученная. Поэтому да, лучше попринимать настойку от греха подальше.

Когда я вздумала оспорить диагноз, мы едва опять не подрались.

От фатальной ошибки меня уберегло внеплановое нашествие не-совсем-живых. Они с хлюпаньем подлетели к нашей ремонтной площадке и взяли нас в окружение. Мира, конечно, тут же побросала инструменты – виртуальные и реальные – забралась в капсулу и с традиционным визгом, от которого закладывает уши, задраила люки. Мне еле удалось заскочить за ней, когда сгустки материи облепили агрегат сплошным слоем слизи.

В капсуле весьма кстати обнаружился выдвижной перископ. Я припала к окуляру металлической трубы, и система линз оперативно выдала мне изображение – кого бы вы думали? – Арсения. Он самодовольно торчал за глазастой оградой дворца иллюзий, был объят потусторонним пламенем и выглядел что-то уж больно счастливым.

Ох и угораздило же меня навлечь на себя любовь этого типа! Такой, как он, может прирезать тебя где-нибудь в подворотне и смыться в твёрдой уверенности, что оказал обществу неоценимую услугу.

Впрочем, Арсений, зазомбированный межпространством, предпочитал бескровные методы. Он просто-напросто натравил на нас сгустки материи.

И что теперь? Мы тоже станем кем-то вроде зомби? Пора прощаться с нормальной жизнью и писать завещание? Сгустки-то вот-вот проникнут внутрь!

Но у них там, похоже, произошла непредвиденная заминка. Облепить капсулу – они облепили, присосались на совесть, а вот вглубь – ну никак. Словно между ними и нутром агрегата установлен барьер. Хотя щелей в обшивке предостаточно, просачивайся – не хочу.

Прислужник межпространства за оградой заметно занервничал и от нетерпения начал притопывать ногой. Похоже, сегодня он уйдёт несолоно хлебавши. Ему нас не заполучить.

Вдруг дно капсулы подо мной мелко завибрировало. Я уж подумала, это Мира трясётся от страха и передаёт панические настроения агрегату. Но нет. Пол вибрировал из-за поезда, который грохотал колёсами по нашей железной дороге из ниоткуда в никуда.

Поезд Арсения и спугнул. Парень встрепенулся, созвал сгустки свистом, леденящим кровь, и спешно ретировался. Я взглянула на подругу.

Мира восседала за рычагом с видом человека, которому только что открылись тайны мироздания. Всю её тревожность как рукой сняло. На её милом личике прописалась хитрая-прехитрая улыбка. Стало быть, что-то уже себе смекнула. А со мной поделиться?

– Иди-ка, Сафро, спать, – сказала очаровательно-скрытная Мира. – Иди-иди! Я сама доведу эту консервную банку до ума.

***

Я послушно приволокла свое грешное тело в осеннюю комнату. И прямо так – в новеньком бархатном платье – нырнула к Тай Фуну под одеяло, совсем как кошка, которая льнёт к батарее в холода.

Тай Фун был горячим, как печка. Он сграбастал меня в объятия и непривычно низким голосом произнёс:

– Рецепторы. Дело ведь в них...

– Что? – растерялась я.