В объятиях злого рока

Глава 31. Не дамся без боя

Я лежала на кровати, уставшая и малость пришибленная. Щёки болели: казалось, их долго и со вкусом растягивали. По жилам бродило счастье. Оно будоражило кровь и пьянило меня – совсем как поцелуи Тай Фуна. Правда, судя по всему, отныне этот злодей был намерен воздерживаться от поцелуев. Чтобы понять, что он держит камень за пазухой, стоило лишь взглянуть на его окаменевшее лицо.

Он стоял возле постели, скрестив руки, и пытался расчленить меня взглядом, словно я была какой-нибудь государственной изменницей. А потом уведомил меня, что ночью я, оказывается, летала.

– Никакой левитации, что ты! – Замахала руками Мира в ответ на мой уточняющий вопрос. – Ты летала вокруг горы взаправду, как птичка.

– И никого не желала слушать, – веско обронил Тай Фун.

Стало быть, полёт. Настоящий полёт, завихрение мне в крыло! Как же я могла пропустить столь знаменательное событие?

Рвано выдохнув, я прикрыла слезящиеся глаза. Где-то на дне души у Сафро Шэридон пустило росток токсичное семя, которое хотело впитать всё лучшее в этом мире. Впитать – и ни с кем не делиться. И не прислушиваться к тому, что просят другие.

Мало-помалу это состояние проходило. Градус напряжения спадал.

Краем уха я улавливала обрывки фраз из коридора, за приоткрытой дверью. Мира отвлекала Тай Фуна болтовнёй. Она с напускным оптимизмом рассказывала, что опоссум повадился разевать пасть и со всем арсеналом зубов в количестве пятидесяти штук носиться за ней по двору.

А Тай Фун гнул свою линию и упирал на то, что хулиганку Сафро следует взять под контроль, потому что её поведение, мягко говоря, необычное.

– Она снова запихнула меня в пространственный карман! Это не лезет ни в какие ворота! – возмущался он.

Что ж, прекрасно понимаю его чувства.

К концу дня я на полном серьёзе считала, что равновесие достигнуто и больше со мной ничего подобного не произойдёт. Но равновесие оказалось обманчиво-хрупким, и ночью история повторилась.

Мне снилось, что я атом углерода в молекуле уксусного альдегида. С одним атомом я была связана двойной связью, и наша любовь была взаимна. А с другим – одинарной, и он пылал ко мне безответной страстью. Меня, конечно же, мучила совесть. Я как раз собиралась утешить безответно влюблённого дурака, когда сон отрубили, как электричество за неуплату.

Как и предыдущий, он завершился гулкой, мазутной пустотой. Только теперь моё сознание пробивалось сквозь мазут, точно стебель растения-мутанта, выросшего в радиоактивной среде.

И я поняла: Тай Фун крепко держит меня за пояс. "Не отпущу, моя!"

Но я всё равно сделала своё грязное дело и, несмотря на яростное сопротивление, отправила его на передержку в пространственный карман.

А затем ускользнула к горе, которую создала Мира. Я сбежала в обитель сосновой пыльцы, к волнам горячего воздуха и кружилась в невесомости, получая от полёта почти преступное удовольствие. А где-то внутри надрывно дрожала струна. Меня изводила жажда бескрайних горизонтов, ветра и лёгкости. Я хотела пить их большими глотками, осушить эту чашу до дна и обрести, наконец, покой в сияющей высоте.

Я летала вокруг горы и любовалась, как сверкает на солнце слюда, когда границы восприятия вдруг расширились. Зрение и слух обострились, словно в меня встроили мощный радиолокатор с опцией просвечивания пространства.

И стены перестали существовать.

Вот Тай Фун бредёт по "пластилиновому" коридору и бормочет, что моё коварство неисповедимо, а над ним сочувственно потрескивает разноцветная гирлянда. Вот Мира, которая получила от Каролины в подарок ящик апельсинов. Она ходит и разбрасывает апельсиновую кожуру по всем доступным поверхностям, вместо того чтобы складывать её в урну. Вот опоссум по кличке Бежит-Орёт, который хрустит улиткой, разжёвывая её своими пятьюдесятью зубами, и колдовски поблёскивает глазками в свете рыжего фонаря. А вот еноты-злоумышленники, которые возятся в ночи с ветками для шалаша.

Пока я рассекала воздух с неофитским восторгом, Тай Фун добрался до места назначения и задрал голову, щуря глаза на солнце. Это солнце горело только в локации с горой. И ещё, похоже, в моём сердце. Над всем полуостровом глухим полотном лежала ночная тьма.

– Сафро, спускайся! – крикнул Тай Фун. – Иначе применю силу.

"Ха, какая сила! Что он о себе возомнил?"

Я спикировала на него лишь затем, чтобы сбить с него спесь, а затем резко взмыла ввысь, представляя себя самолётом, который выходит из пике, преодолевая все непреодолимые обстоятельства. И вылетела из локации в коридор, неистово хохоча.

Здравый смысл? Самообладание? Что вы! Я вся во власти чувств.

Мне было весело и привольно. Сладкий привкус счастья на языке толкал меня на невероятные свершения. Я вытворяла такое, чего никогда не смогла бы сделать в своём обычном состоянии. Но меня не покидало ощущение, что кто-то осторожный и невидимый ищет предел моих возможностей, прощупывает почву, тестирует меня, как занятный механизм с неопределённой функцией.

Все медные ручки дверей и поручни, какие только попались на обратном пути, я превратила в золотые. А потом влетела в осеннюю комнату, на полной скорости вмазалась в витраж, и он со звоном разбился на сотни мелких бриллиантов. Продай их – и сможешь жить припеваючи остаток дней.