В объятиях злого рока

Глава 32. Что ты прячешь?

Я поднялась на зубчатую башню, готовясь столкнуться с чем угодно, только не с Гликерией, завёрнутой в два флисовых пледа, сидящей в позе лотоса и мирно попивающей чаёк из термоса. Всё это она проделывала за решёткой, с олимпийским спокойствием и поразительным присутствием духа. Словно клетка – неотъемлемый реквизит её ежедневных чаепитий.

Вот у кого стоило бы поучиться оптимизму: даже если тебя посадили в клетку, это не повод отказываться от маленьких радостей и объявлять жизни бойкот.

– О! – помахала она мне. – Привет-привет!

На ее конопатой мордашке расцвело безоблачное дружелюбие. Никаких вам кровожадных оскалов, никаких поползновений меня придушить. Сейчас она выглядела вполне как здравомыслящий человек. Подозрительно.

– А-а-а... Э-э-э... – протянула я. Весьма содержательно. А сколько экспрессии! Сколько невысказанных чувств!

"Гликерия, ты не мёрзнешь по ночам?"

"Хорошо питаешься?"

"Не скучно тут одной?"

"Ты выздоровела насовсем?"

Что сказать, молодец, Сафро. По дисциплине "Речь разговорная, доходчивая" ты только что набрала десять баллов из десяти.

– Временно мне придётся посидеть здесь. Приходил твой парень. Он объяснил, что... как там было? "Клетка принесёт существенную пользу твоему организму", – процитировала Гликерия, источая такую кротость и радушие, что смотреть тошно. – Я, как это... На карантине.

Ага! Вот, значит, почему у неё настрой философский! Возьми первого встречного олуха, внуши ему, что любой абсурд под твоим авторством пойдёт ему на пользу – и можешь смело вить из него верёвки. Стратегия Тай Фуна была поистине безупречна.

Кстати, а что там Гликерия изволила ляпнуть насчёт наших с ним отношений?

– Парень? И вовсе он мне не парень! – возмутилась я.

– Ну, знаешь... Со стороны виднее. Когда определитесь с датой свадьбы, не забудь пригласить меня. Обожаю шумные праздники, – мечтательно улыбнулась подруга.

– С чего ты взяла, что моя свадьба будет шумной? – опешила я и хлопнула себя по лбу. Тьфу! Ловко провела, рыжая бестия! – С чего ты взяла, что она вообще будет? Я не собираюсь выходить за Тай Фуна замуж. Скорее костьми лягу, чем соглашусь, понятно?

И какая мурена меня укусила? С чего вдруг столько эмоций?

Я топнула ногой и разбежалась, чтобы нырнуть в портал, ведущий к башне Парадоксов. Право слово, пусть бы Гликерия по-прежнему буйствовала в дружественном окружении не-совсем-живых и оставалась невменяемым чудищем, которое при всяком удобном случае покушается на убийство.

В башне меня вновь окутали ароматы гвоздики, муската и кардамона. Мягко светили канделябры. Тяжёлые драпированные портьеры на сводчатых окнах не давали солнцу и шанса пробиться внутрь.

За роялем не было ни души. Только что ведь играл. Куда подевался, окаянный?

Чутьё не подвело: если его нет на стуле, значит, он роется на полке. Третьего не дано. И точно: стоило мне прокрасться вдоль стеллажей, как в тени мелькнула его статная фигура.

Завидев меня, Тай Фун быстро засунул какой-то листок между нотными сборниками и повернулся вокруг своей оси слишком уж поспешно, будто его на месте преступления застукали.

– Зачем пришла? – спросил он. Его аристократичную физиономию немедленно застелило холодом.

– Письмо отправить! – тут же нашлась я и, натянув неловкую улыбочку, припустила в дальний конец зала, где в простенок между окнами был втиснут письменный стол.

В ящике стола обнаружились конверт с авторучкой. А бумага оказалась вся исписана с одной стороны: она была сплошь усеяна нотами, а ноты, в свою очередь, нещадно перечёркнуты карандашом. Очевидно, Тай Фун взялся сочинять музыку, но здорово в себе разочаровался.

Уф, надеюсь, он не осерчает, если я воспользуюсь одним из его черновиков.

"Привет, Риваль! – написала я на обороте. – Знаешь, Гликерии так понравилось Сапфирное море, что она купила билет на паром и уплыла в далёкие края. Так что даже не вздумай её искать. Просто подожди".

Да уж, не сильна я в эпистолярном жанре. Такое себе сочинение первоклассницы. Если врёшь, надо врать поуверенней. А у меня, как назло, фантазия иссякла. Размышления раз за разом скатывались к другой теме: почему Тай Фун стал вдруг таким сдержанным, таким... остывшим? Когда из него успели сделать замороженный полуфабрикат? Сначала унизил на занятиях, теперь вот арктическим океаном прикидывается. Мистер Недоразумение, чтоб ему икалось! Что он, интересно, на полке пытался спрятать?

Итак, воображение у меня кончилось, зато обострилось хроническое любопытство. Тай Фун как будто куда-то ушёл, и я тихонько пробралась назад, к стеллажам. Куда он запихнул тот лист? Что там было?

Пахло слежавшейся бумагой и свежезахороненными талантами. Я ворошила пыльные сборники, вытаскивала, ставила назад. Так погрузилась в незаконные раскопки, что не заметила, как шорохи приобрели зловещий оттенок, а в углах сгустилась тьма.

Тай Фун в своём чёрном профессорском балахоне словно из воздуха выпрыгнул, и меня чуть не хватил удар. Дать вам, что ли, новое прозвище, мистер Смерть?