В объятиях злого рока

Глава 33. Зовите экзорциста

Дворец иллюзий вытворял, что ему вздумается. Как только спустилась ночь, он взял и без спросу зарастил разбитый витраж, будто рану какую. Узор поменялся: вместо осенних кленовых листьев – пламя костра.

Хотелось разбить все окна в этом спрутовом замке, чтобы у нас круглосуточно гуляли сквозняки. И желание это было не моим. Его загрузили в меня, спящую, как перфокарту в разностную машину.

В предрассветный час я резко распахнула глаза и ощутила, как вскипает в жилах кровь. Меня больше не существовало – был кто-то другой. Непокорный, дерзкий, отчаянно-сумасбродный. Это он заставил меня проснуться, он взлетел, управляя моим телом, и тут же запутался в балдахине. Но быстро овладел ситуацией и сорвал атласные занавески, швырнув их в Тай Фуна, который уже был на ногах.

Тай Фун уклонился. Впопыхах вбежала в комнату Мира.

"Какие замечательные экземпляры! – подумалось мне. – Берём!"

Я отрастила из-под ногтей желейные тяжи, как паук выделяет паутину. Взмахнула рукой – и тяжи поделились на фрагменты. Не-совсем-живые. Кажется, глупые людишки зовут их именно так. Они тратят слишком много времени на слова. Дают имена вещам, которые их не касаются. Строят теории, сочиняют небылицы. И бесконечно чешут языком.

Наше правило: меньше слов – больше дела. Весь мир должен принадлежать нам!

– Нам – это кому? – робко подала голос малышка Сафро. В последний момент она успела схорониться на краю подсознания, и оттуда её было нипочём не выманить. – Оставь в покое мою подругу, слышишь? Не трогай Миру! И Тай Фуна не трогай!

– Ты ведь любишь его, не так ли? – глумливо прозвучали в голове скользкие шепотки. – Как тебе идея – уничтожить любовь всей твоей жизни?

Малышка Сафро сопротивлялась изо всех сил, но тот, кто подчинил меня своей воле, оказался стократ сильнее. Дикое, необузданное счастье затмевало остатки разума, перекрывая человеческое. Переиначивая меня. По ложке выскабливая мою личность, как выскабливают мякоть из спелых плодов.

Когда я направила сгустки материи к Тай Фуну и Мире, во мне уже расцветало что-то яркое и сияющее, бескомпромиссное. Чудовищное.

Кажется, Мира прибегла к помощи прибора Каролины – не того, который ломается после первого использования, а улучшенного. На меня понеслась резонансная волна, и мне бы тут, по идее, отрубиться. Но ультразвуковые частоты лишь ненадолго вывели потустороннего интервента из равновесия. Сгустки материи полопались, а я, как искусно управляемая марионетка, боком, на всех парах влетела в витраж с костром.

Посыпалось стекло, по виску потекла струйка – пота? Крови? Боли не было совсем, будто мне лошадиную дозу анестетика ввели.

Был чистый восторг.

В дымке на горизонте красным угольком тлело солнце, высокие перистые облака розовели, озаряясь лучами рассвета. Сердце гремело в груди, выстукивая завоевательный марш.

Инкубационный период только теперь кончился по-настоящему. Тогда, на башне, межпространственный вирус меня всё же настиг. Я претендовала на роль телохранителя для Миры, пыталась вылечить Гликерию, но не уберегла саму себя.

Что, Сафро, говоришь, твоя душа – монолит? Ха! Какое безосновательное заявление! Трещины, шероховатости, дыры – всего этого добра там оказалось навалом.

Прямо сейчас межпространство внутри меня ликовало. Мне безумно нравился этот мир: и светлеющее небо, и ветер, который несётся навстречу, словно пылкий возлюбленный спустя годы разлуки. От крошечной земли далеко внизу занимался дух. Во власти новой силы я чувствовала себя невероятно наполненной и счастливой. И я смеялась, смеялась, смеялась.

Нет, не так. Во мне смеялось межпространство. Именно оно растягивало мои губы. Оно вызывало спазмы и конвульсии, насыщая организм кислородом. Покинуть моё тело? Нет, что ты! Умоляю, оставайся навсегда!

Как только до меня дошло, во что я вляпалась, захотелось умереть.

Но кто же мне позволит?

***

Ты сам не осознаёшь, насколько ты драгоценен, пока не потеряешь себя – в липкой трясине чужих желаний и честолюбия. В чужой реальности, которая способна укорениться в душе, точно ядовитый сорняк.

Я летела по бескрайнему небу в обнимку с ветром и чувствовала, как по губам змеится не моя улыбка, как сверкают самоцветами не мои глаза. Как бежит по артериям и зажигает щёки поток чужеродного жара.

Из головы выдувало все заботы и посторонние мысли. Они уносились прочь, радужно блестели маслянистой плёнкой и лопались, как мыльные пузыри. И эйфория – беспричинная, возмутительная эйфория – согревала стылый осенний воздух вокруг меня.

Окаймлённый пальмами курорт Серренга – чистенький, красивый, будто бы игрушечный – расстелился в зоне видимости. И я, как выпущенный снаряд, прямой наводкой пошла на снижение.

"Этот мир чрезвычайно хорош. Существа, что его населяют, настоящие произведения искусства. Все они должны принадлежать нам".

Ох, похоже, инфекция из смежного измерения оказалась той ещё алчной заразой. И речь, судя по всему, шла о людях.

Целая вечность потребовалась мне на то, чтобы пробраться лазутчиком в собственное сознание и попытаться помешать. Но на моём похвальном намерении был поставлен жирный крест. Внутри уже вовсю орудовал потусторонний агрессор. Он взломал ментальную лабораторию, сменил пароль (сколько ни лезь из кожи вон – верную комбинацию не подобрать) и теперь с профессионализмом виртуального пирата перестраивал систему под свои нужды.