В объятиях злого рока

Глава 40. Все счастливы – и запятая

Природа полностью пробудилась от летаргии. Мокрый от ночного дождя, на совесть проветренный курорт упивался зарёй. Распускалось и благоухало всё, что только может распускаться и благоухать.

Точные координаты Тай Фуна было не установить. И мне потребовалась недюжинная смелость, а также ловкость, изворотливость и прочие ценные в воровской среде качества, чтобы пойти на риск, пробраться в училище и угнать тренировочный самолёт. Вылететь из лётной школы, когда ты без пяти минут полноценный авиатор – это ж просто за гранью добра и зла! Я очень надеялась, что за сегодняшний беспредел мне не влетит.

Взмыв ввысь на любимом биплане, я отправилась на разведку, закладывать широкие круги. В открытую кабину задувал ветер, грело солнце, небо в барашках облаков набирало яркость. Вскоре зона поиска сузилась. Моё сердце стучало, как сумасшедшее. Может, комиссия что-то напутала и, по медицинским показаниям, мне нельзя в пилоты?

Я заметила его на лугу. Он шагал по тропинке мимо того места, где когда-то стоял дворец Миры.

Нет, я не могла обознаться. Это совершенно точно был Тай Фун. Пока я шла на снижение, он успел добраться до города и теперь двигался в направлении гостиницы.

Выбравшись из кабины, я насилу его догнала. Окликнула хриплым голосом. Согнулась, чтобы отдышаться. А когда распрямилась, Тай Фун уже энергично шагал ко мне, по идеально ровной траектории, сквозь цветущую улицу. Всё такой же невообразимый, ничуть не утративший своей притягательности, стоящий в одном смысловом ряду с существительными «катастрофа» и «эйфория». Мистер Безрассудство, ты ли это?

Он подбежал, поймал меня в объятия и закружил над землей. Его радужку заливало золото. Острые скулы, художественно очерченная линия губ, забранные назад эбонитовые волосы – я смотрела на него, жадно подмечая каждую деталь, и не могла перестать любоваться.

Мой драгоценный человек, ты наконец-то пришёл, ты выжил...

Находиться с ним рядом было всё равно что сидеть возле костра: лицо горит, глаза щиплет от слёз. Этот костёр явился из ниоткуда, чтобы раз и навсегда сжечь мосты в уныние, чтобы ворваться в моё сердце и впустить туда живительный свет. Если верить тем сомнительным исследованиям, о которых я прочла в дневнике, Тай Фун выжил лишь потому, что стал неуязвим – благодаря любви, истинной любви ко мне.

– Ты знаешь, а я наизусть выучила «Игру воды», – пролепетала я невпопад. – И скоро получу лицензию лётчика.

– Сафро... Сафро... – Он прикасался к моему имени с трепетом, как касаются едва распустившегося бутона, чтобы не помять ненароком ни единого лепестка. – Я до безумия скучал. Прости меня, родная. Сегодня я верну твой дар с процентами, – пообещал Тай Фун.

Он отстранился, чтобы вглядеться в моё лицо, и приник к губам в бережном поцелуе.

Вокруг нас тотчас вспыхнули тысячи мелких молний. С ликующим шелестом хлынул с небес слепой, сияющий на солнце дождь.

И Мира, которая затаилась в кустах, чтобы устроить мне сюрприз, ощутила такой невероятный прилив радости, что просто не могла не рассмеяться.

«Эй, Сафро! Я здесь, я вернулась!» – хотела крикнуть она.

«Если бы не моя находчивость, не видать бы нам с Тай Фуном света белого», – собиралась добавить она.

Ей удалось сторговаться с межпространством и выкупить заложника, когда она додумалась прямо там же, не сходя с места, сотворить полчище свеженьких миров. Персонально для привередливой материи изнанки она соорудила обитаемые планеты, как сооружала комнаты в замке иллюзий. И материя пошла на уступки.

«Если бы ты, Сафро, не разглядела мой талант, – хотела крикнуть Мира, – ничего бы у меня не вышло».

Здесь Тай Фун, конечно, был не согласен: он ведь тоже внёс немалый вклад в создание новых миров. Это без него у Миры ничего бы не вышло. В конце концов, обмен энергией и почётную роль резервуара для суперспособностей никто не отменял.

Похоже, они вдвоём тоже научились общаться, минуя разговорную речь. Я подслушала мысли их обоих и чуть не стала свидетельницей спора по поводу того, кто больше выложился.

«Давай, вы потом ругаться будете», – мысленно предложила я.

«Потом поругаемся обязательно», – на ментальном уровне заверил меня Тай Фун. И, не расцепляя объятий, продолжил целовать, как ни в чём не бывало.

Мимо нас то и дело проходили люди, спешащие по делам. Люди грустные, замученные, озадаченные. Как только их догоняли искры, на них низвергалась необъяснимая радость.

Перемены в их настроении объяснялись довольно просто: когда мы с Тай Фуном целовались, все в радиусе воздействия наших искр становились безоговорочно счастливы.

– Читала договор, который я тебе оставил? – спросил Тай Фун, прерывая мучительно прекрасный поцелуй. – Знаю, что читала. Ну так что, скрепим соглашение официально? Ты готова стать моей женой?

Я не поверила ушам и уткнулась лбом ему в грудь.

«Нет. Не знаю. Да». Скорее всего, это значило «да».