В объятиях звезды

Глава 12

Надо бы связаться с Пэ Со-Ён. Скорее всего, сейчас она в моём теле у меня дома. Хорошо, что разблокировка мобильного оказалась доступна по отпечатку пальца. Если бы потребовалось ввести пароль, я попала бы в весьма затруднительное положение. Я набрала свой российский номер, справедливо полагая, что на счёте мобильного телефона у богачки Со-Ён будет достаточно средств для оплаты международного звонка. Но сотовый оператор автоматическим женским голосом сообщил, что такого абонента не существует. Набрала номер мужа с тем же результатом, потом маму, брата, сестру, свекровь, подругу из Калининграда и даже давнего приятеля из Москвы, но ни один из номеров, которые я помнила наизусть, не существовал. Это слегка напрягло, но ведь во сне такое часто происходит. Так что было решено использовать для связи с близкими Всемирную паутину: социальные сети и электронную почту.

В смартфоне Со-Ён оказался только один браузер – «Интернет Эксплорер» от «Майкрософта», никаких тебе «Гугл Хрома», «Мозиллы Фейрфокс» или «Оперы». Снова отметила про себя, как же удобно, что я понимаю корейский язык, как будто читаю по-русски.

Встроенным поисковиком в браузере оказался «Навер» – корейский аналог российского Яндекса, поэтому сначала я открыла гугл-переводчик, чтобы с английских букв перевести своё имя на кириллицу, ведь корейский телефон Со-Ён имел встроенные шрифты только корейского, английского и китайского языков. Что, в сущности, ожидаемо, ведь русский язык не самый популярный в мире. Гугл всё-таки очень удобная и продуманная система, с ручным вводом любых букв и символов на самых разных языках.

В свои учётные записи в соцсетях я попасть не смогла, какие бы пароли и логины ни пыталась по памяти вводить. Почтовики Майл-ру, Гугл и Яндекс сообщили, что такие электронные адреса в природе не существуют. Если предположить, что мои аккаунты и почтовые ящики в этом сне называются иначе, но всё же я могла бы найти их через поисковые системы.

Но никакой информации обо мне не обнаружилось, так же, как и не нашлось ни моих родителей, ни мужа. Вообще никого, с кем я была знакома. Я перепробовала вводить в строку поиска имена и фамилии всех людей, которые знали бы меня лично, даже тех, кого помнила с детского сада. Всё оказалось бесполезно. Пару раз поиски прерывались звонками, но я не решилась ответить, чтобы люди на другом конце провода не догадались, что говорит с ними не Пэ Со-Ён.

Вот теперь мне стало страшновато – потерять всех, кто знал меня, было бы жутковато. Я продолжала вспоминать имена: одноклассников, одногруппников, однокурсников, коллег с разных мест работы, клиентов, соседей – но никого не находила. Не встретила ни одного знакомого лица на фотографиях, словно их никогда не существовало в этом мире. Я всё ждала, что вот-вот проснусь, но по какой-то причине ткань сновидения не спешила рваться.

Многие люди, эмигрируя в другую страну, начинают скучать по родным, но я, воспитанная холодной матерью, пережила бы переезд на чужбину вполне спокойно. Последние десять лет я жила в нескольких городах, которые расположены минимум в четырёхстах километрах от отчего дома, и не могу сказать, что тосковала родственникам. Особенность любой психики – это адаптация к изменению окружающей среды. Даже если перемены к худшему, разум постепенно привыкает.

Мне пришлось научиться приспосабливаться, покинув материнский дом и зарабатывая себе на жизнь, потому что суммы, которую мама могла выделить мне на пропитание, не хватало на проживание в съёмной комнате, куда пришлось переехать, так как условия обитания в общежитии стали со временем невыносимыми. О моих приключениях с переездами за шесть лет учёбы в медицинской академии можно целую сагу написать. Как говорится: «Всё, что не убивает, делает нас сильнее». Если человек ещё и учится на своих и чужих ошибках, то вызывает чувство глубокого уважения. Среди всех литературных персонажей мне с детства нравились здравомыслящие и предусмотрительные герои, как мушкетёр Атос и частный детектив Эркюль Пуаро. С таких всецело разумных личностей я и брала всегда пример. Смею надеяться, что хоть в чём-то похожа на этих славных достопочтенных людей.

Решив проверить, сколько сейчас времени, я обнаружила, что потратила на поиски почти три часа. Пора сделать перерыв. Как говорят в Татарстане и Башкирии: «Чай не пьёшь – какая сила?», поэтому я отправилась исследовать кухню на предмет наличия заварки. Учитывая любовь корейцев ко всевозможным видам кофе и простой холодной воде, которую подают к каждому приёму пищи не только в кафе и ресторанах, но и в домах обычных людей, ожидала найти у Со-Ён максимум травяные сборы в фильтр-пакетиках.

Думала, придётся искать некий «Русский квартал», чтобы приобрести там нормальную в моём понимании заварку, или же довольствоваться пакетированными «Липтоном» и «Ахматом», которые изредка можно было встретить в сеульских магазинах, потому что в Стране утренней свежести нет такой культуры чаепития с чёрным чаем, как в России. Перед поездкой в Сеул мне попалась статья, где переехавшая в Корею россиянка предупреждала об этом и рекомендовала туристам везти с собой заварку из России. А в хостеле, где останавливались, мы познакомились с семейной парой из Краснодара, они рассказали о своих злоключениях в поисках чая в Сеуле и посетовали, что им пришлось ехать в «Русский квартал», чтобы купить заварку. Адрес мы уточнять не стали, потому что вооружённые тремя пачками чая с родины, недостатка в любимом напитке не испытывали. Но вот непредупреждённым туристам из России приходилось туго.

Тот, кто не так привязан к чаю, отсутствие заварки не может и не заметить, но мой организм требовал минимум полтора литра чая в сутки, три-пять раз за день, после еды и вместо еды.

Каково же было моё удивление, когда в одном из шкафчиков я нашла несколько видов элитного зелёного, белого и жёлтого чая, и даже пу-эр. «Какая же ты молодец, Пэ Со-Ён!» - думала я, заливая горячей водой в фарфоровом китайском чайничке несколько граммов драгоценной заварки. Чайные запасы гурманки Со-Ён меня осчастливили.